Шрифт:
— Не знаю, — усомнился Гриффен. — Конечно, хотелось бы. Но, приехав сюда, уже немного подурачился с этим контролем — из любопытства. Да и звучало заманчиво. Признаться, толку было мало.
— Этот контроль — как мышцы или другой навык, — сказал Мойс. — Работаешь над ним, тренируешь и развиваешь, прежде чем сможешь на него рассчитывать. Кроме того, ты мог играть крапленой колодой. Если ты пробовал влиять на животных, которые всегда рядом, то, вероятно, они следили за тобой под чьим-то чутким руководством.
— Что это за животные, Шулер, которыми ты пытался управлять? — поинтересовался Джером.
— О, у нас во дворе живут бродячие коты, — сказал Гриффен. — Пытался подозвать их… в таком духе. Обычно либо только смотрят на меня, либо вообще ноль внимания.
Джером запрокинул голову и расхохотался.
— Кошки?! Шулер, дружище. Так ведь можно и состариться, пытаясь заставить кошку подчиниться. Даже драконьей жизни, и то не хватит. Из всех зверей, которых Бог настряпал для земли-матушки, эти — самые независимые.
— Лучше начинать с собак или, может, птиц, — посоветовал Мойс. — Вот что. Приходи завтра вечером, и я покажу тебе несколько упражнений.
— Гм. Завтра у меня свидание с Лизой.
— Отмени, — сказал Мойс — Либо перенеси встречу на более позднее время. Сейчас мы должны соблюдать приоритеты, и нам всего важнее твоя жизнь.
ГЛАВА 34
Гриффен вдруг проснулся, не понимая отчего. Рядом с кроватью на тумбочке стояли электронные часы. Склонив голову набок, он разлепил один глаз и вгляделся в большие цифры. 1:30. Что ж, неплохо. Оставался вопрос: утра или дня? Окон в спальне нет, дверь заперта. Отсутствие солнечного света к разгадке не приближало.
Затем он услышал звуки музыки. Серенада «Поющие под дождем» на каллиопе. Значит, день. Инструмент, услаждавший слух туристов, принадлежал пароходу «Натчес», который в 14.00 готовился отплыть в круиз по Миссисипи. Судя по песне, шел дождь или небо хмурилось, а туристов для морской прогулки было раз-два, и обчелся.
Ну не может не нравиться Квартал. Где еще можно узнать, который час, и определиться с погодой, не выглядывая в окно?!
Правда, это не позволяло выяснить, отчего он проснулся.
Тук-тук-тук.
Встать бы, да вот незадача: рука застряла под Рыжей Лизой. Он попытался ее вытащить, но подружка только крепче прижалась к нему бархатом нагого тела. Ну и ладно. Квартал ему нравился не только звучанием каллиопы.
Лиза была восхитительна в постели: игрива, как кошечка, и находчива, как обезьянка на скользкой виноградной лозе в полсотни футов. Гриффен начал поддаваться соблазну.
Тук. Тук-тук-тук.
— Эй, любимая, — зашептал он, высвобождая руку. — Кто-то стучится в дверь.
— Ммрфл, — отозвалась Лиза, переворачиваясь и зарываясь лицом в подушки.
Гриффен помедлил, затем наклонился и поцеловал ее в шею, нежно куснув.
— Ммхмм, — выдохнула она, приподнимая попку и покачивая бедрами.
Тук-тук-тук.
Гриффен огорченно вздохнул и встал с постели. Он пошарил и темноте, нащупал брюки и выскользнул из спальни, закрыв дверь.
Хотя небо, как и ожидалось, было затянуто облаками, довольно яркий дневной свет заставил его прищуриться. По дороге Гриффен, слегка покачиваясь, сумел напялить брюки.
Тук. Тук-тук-тук.
— Кто там? — крикнул он, стараясь не ворчать.
— Шулер, это я, Джером, — послышалось в ответ. Мог бы и сам догадаться. К его апартаментам, через ворота с кодовым замком, без звонка с улицы могли добраться только сестра или дружище Джером.
Открывая дверь, он шагнул назад.
Друг, размахивая бумажным пакетом, вместе с собой впустил волну горячего, как из печки, и влажного воздуха.
— Принес завтрак на двоих, Шулер, — сказал он. — Только что из «Ла Мадлен». Кофе по-французски и парочка наполеонов.
— Здорово! — воскликнул Гриффен, торопливо захлопывая дверь перед носом у полуденной жары. — Я только встал, сейчас вернусь.
Растирая глаза, он побрел в ванную, чтобы выполнить привычные утренние процедуры.
— Скоро будешь настоящей «крысой» Квартала, — донесся голос Джерома. — Середина дня, а ты только проснулся.
— Эка невидаль, — ответил Гриффен, выходя из ванной и застегивая ширинку. — Я всегда был ночной совой. Потому и платил другим, чтобы сидели утром в классе и носили в школу мои тесты. Помнишь? И будь любезен, нельзя ли потише. Я не один.