Шрифт:
Пришло забытье. Теперь лосихе казалось: она бежит от собак полем.
А Стрелка отошла в сторону и понюхала своего щенка (он был убит). Она лизала его, а когда поднимала голову, то видела лежавшую в ручье лосиху — громадную, хрипящую.
Стрелка завыла…
— Что, что это? — спрашивал Иванов. — Они бегут как волки?
— Уйдем-ка, — шептал Алексин. — Быстрей!
В Сосновке они постучались в первый же темный дом.
Деревни Сосновку и Березняки разделял лесной овраг. Глубокий. Он зарос черным лесом, имел собственную речку, собиравшуюся из множества родников.
Было в этом овраге и свое топкое болото.
Когда-то здесь жили волки. Они выли по ночам, нагоняя тоску на деревенских жителей, и резали скотину. Но простодушных волков постепенно выбили охотники. Теперь этот овраг заняли собаки.
В укромных, еще волками пробитых лазах ходили они; за ними охотились, их караулили с ружьями. И одичавшие собаки припомнили привычки древних собак. Они научились идти след в след и путать охотников, пробегая по мелкой воде.
Стаю водили Стрелка и Пестрый.
Стрелка была всегда настороженная собака, а тот разумен и удачлив.
…После охоты сытая стая ушла в овраг. Спали весь день.
И снова пришла ночь.
Теперь все уцелевшие собаки были на болотном островке посреди оврага. Щенки возились, взрослые сидели молча: они ощущали вхождение в свою жизнь чего-то нового.
Они видели людей, пахнувших так знакомо. И в неистребимой собачьей устремленности к человеку подошли к ним. Был страх, но и надежда, что позовут!
Люди зашевелились и — выстрелили в них.
Стрелка яснее других ощутила вхождение этого нового: на нее охотились городские добрые старики.
Надо бежать! Скорей! И она запрыгала с кочки на кочку.
Собаки глядели ей вслед. Она остановилась и заскулила — Пестрый тоже пошел. Потянулись за ним щенята, а там поднялись и остальные собаки.
Прыгая по кочкам, стряхивая снег, они выбрались из оврага и вдруг побежали. Впереди стаи легко, волчьим скоком, несся Пестрый.
18
Весьма надоевшие старички уезжали.
Собираясь, опять посетовали на свою неудачную охоту ночью.
Егерь ухмылялся — какая там неудача!
— Полный успех! Я проследил, собаки ушли из леса, мы отделались одним только лосем. Но что они с ним сотворили! Понимаете, загнали в ручей, заморозили. И обгрызли, конечно.
— Куда же ушли?
— Сначала в город.
— В город?… Сначала?…
— Ну да! А потом вернулись ко мне в лес и тут же, слава богу, ушли. Следы их ведут на северо-восток. В тайгу они подались, так я их понял. Ох, и зададут они тамошнему зверью.
Старики переглянулись. И заторопились выходить — у крыльца их ждал «газик».
Они радовались: домой, домой… И в дороге толковали между собой, что по случаю ссоры с женой Никонов продает щенка-сеттереныша. Надо помогать собачке. (Диких же старались не вспоминать, выбросить из памяти их сиротливые тени.)
19
Отсветы города собаки увидели сквозь деревья. Они выбежали на опушку и прилегли.
До глубокой ночи глядели собаки на широко рассеянные огни. Щенки затеяли было возню, но взрослые были серьезны. И один за другим щенки перестали возиться: глядели, тянули к городским огням острые морды.
Носы их шевелились, ловили резкие, грубые запахи угольного дыма, перегара бензина и того зловония, приглушенного холодом, которое испускают пустыри, становящиеся свалкой города. Затем Пестрый снова повел собак. Они вошли в город, пробежали ночными улицами, миновали центральную площадь.
Милиционер вздрогнул и не поверил своим глазам, увидев их быстро катящиеся силуэты. Откуда? Почему так много?
…Собаки обежали город. Они побывали у темной многоэтажки, вставшей на месте прежнего сгоревшего дома, ходили к складу магазина «Промтовары», выли на улицах.
А затем ушли назад, к лесу. Но теперь они не сидели на опушке, а миновали ее деловито и нацеленно: они бежали на север.
20
Алексины (с ними Ивановы) уютно проводили вечер.
На ужин была шпигованная салом тетерка, обжаренная в духовке до золотистой корочки, к ней подан зеленый горошек. Когда стали пить чай, Алексин заговорил о собаках. Иванов взглянул на него искоса и недовольно отодвинул стакан.
— Куда они все же ушли? — недоумевал Алексин. — Что в лесу будут делать?