Шрифт:
Кузяев пожал плечами.
— Докладывал я начальству, а оно ноль внимания. Говорят, доходов в колхозе мало, не до свинофермы пока…
— Уж ты доложишь, — усмехнулась Александра. — Всё больше лебезишь да угодничаешь перед начальством… Ну, зачем вот слабых поросят списать согласился? Теперь свинаркам да ребятам дома их приходится выхаживать.
— Да, кстати, — понизив голос, заговорил Кузяев. — Это правда, что ты со Стешкой насчёт списанных поросят в район письмо написала?
— Писать не писала — не сумела… А подпись поставила…
— Так вот, Александра… Калугин просил передать. Пока не поздно — подпись сними, не накликай на него беды. Он ведь щедрый к тебе, Калугин, — смотри, какой кусина свинины отвалил. И ещё перепадёт, если в согласии жить будешь…
Лицо Александры пошло пятнами.
— Вот оно что!.. Не за трудодни, значит, свинина, а за совесть… Чтоб смолчала! — Она дрожащими руками завернула в тряпицу свинину и сунула её в кузовок. — Забирай обратно… Не возьму.
— Да ты в себе?! — опешил Ефим. — Всё равно мясо уже по начальству разошлось.
— Рук не хочу марать… Лучше я с ребятами постного похлебаю.
— Хорохоришься… гордость свою показываешь! Только знай — с нашим начальством не вяжись. Да и какой из тебя вояка! Сама знаешь, Калугин не таких сминал. Вспомни хоть бы Егора Краюхина. — Покряхтев, Кузяев поднялся и ещё разглядел избу. — И ещё я тебе скажу, сестрица, на нашу артель пока не надейся. И подумай, как дальше жить будешь. То ли в город подавайся с ребятами, то ли на своё хозяйство нажми, как вот Ульяна Краюхина. Поросят заведи, птицу, огород поднимай…
Александра, прислонившись к печке спиной, молча смотрела на щелястый пол. А может, и прав братец? Видно, уж ей не подняться в этих Клинцах, не стать, как при муже, прежней Александрой Шараповой.
Да и что её держит здесь? Вот ушёл же в город, не поладив с колхозным начальством, Ульянин муж, Василий. И, по всему судя, доволен новой жизнью. Но Василию хорошо — он в городе один, семья его осталась в колхозе. А куда с тремя детьми подастся она, Александра, где устроится, что будет делать?!
Малая Грива
Широко распахнув дверь, Стеша Можаева вошла в избу Шараповых.
— Новость, тётя Шура, слышали? — заговорила она с порога. — Из города комиссия приехала. Второй день Калугина проверяют. И всё по нашему письму… Почти все факты подтверждаются. И новых хоть отбавляй. Вы знаете, как люди по работе стосковались, по порядку!
И Стеша принялась рассказывать, что сейчас происходит в правлении колхоза. Туда чередой, без всякого вызова, идут колхозники и требуют, чтоб члены комиссии выслушали их. Группа доярок притащила в правление охапку гнилой соломы — такой соломой им приходится кормить стельных коров. Конюх Савелий Покатилов подъехал к правлению на расписном возке, запряжённом парой сытых коней, и пожаловался членам комиссии, что его, здорового человека, Калугин второй год держит кучером своей председательской выездной пары, тогда как остальные лошади на конюшне остаются без ухода.
Шофёр Сёма Пыжов, ругаясь на чём свет стоит, привёл членов комиссии на хозяйственный двор, где под открытым небом ржавели три почти новеньких грузовика. «Стоят, запасных частей не хватает, а правление и в ус не дует. А я по ведомости шофёром числюсь, бездельничаю, груши околачиваю!»
— Что ж теперь станет с нами? — вполголоса спросила Александра. — Неужто по-честному жить начнём?
— Обязательно перемены будут… По всему видно, люди больше Калугина не потерпят… — заверила Стеша и посоветовала Александре сходить в правление к членам комиссии и порассказать о непорядках на свиноферме.
— Так ты уж написала об этом, — заметила Александра.
— А вы не прячьтесь, лично расскажите. На ферму членов комиссии сводите. Это лучше всякого письма будет.
— Ладно, схожу, — согласилась Александра.
На другой день к Шараповым зашёл Кузяев. Он ссутулился больше, чем обычно, был явно чем-то встревожен и торопливо сообщил Александре, что комиссия заканчивает свою работу.
— Большие грехи у Калугина обнаружили. А ваше со Стешкой письмо о списанных поросятах совсем его добило. Видать, загремит теперь Калугин с председательского стула. Да, пожалуй, и другим не удержаться. Говорят, на его место кого-то из города пришлют. Так что, сестрица, надо порядочек на ферме навести… чтоб блестело всё, играло, чтоб всё в полном ажуре было…
— Какой уж там ажур! — с раздражением сказала Александра.
— А ты постарайся, ребятишек кликни, девчат, — настаивал Ефим. — Да вот ещё что. Надо тебе на отчётно-выборном собрании с критикой Калугина выступить. Так, мол, и так — запустили ферму руководители, поросят разбазарили. А я тебя поддержу, тоже словечко молвлю.
Александра усмехнулась:
— Ты что же, Ефим, хочешь сухим из воды выйти? Я, мол, не хозяин над фермой, знать ничего не знаю.
— Всем головы сносить всё равно не будут. Кому-то и оставят. А нам с тобой с новым председателем ещё работать придётся — вот и надо с ним поладить. — И Ефим обратился к вошедшему Гошке: — Почитал бы я, какие у тебя там фактики записаны. А потом бы для пользы дела начальству всё и высказал…