Она покосилась на изумленно распахнувшего глаза Вайля в надежде, что парень что-то скажет, и тут же одернула себя. Хватит, этих пирожков с котятами она уже наелась досыта! Спрятаться за спину мужчины, потом обнаружить, что спина не слишком широкая и не больно-то крепкая, обидеться на весь свет, что не защитили, не вступились, не помогли отмахаться от глупых претензий... довольно. Она сама в состоянии за себя постоять и отбить у Хайо всякое желание впредь сообщать о том, что ему «хочется». Перехочется!

— Меня не волнуют твои желания. Если ты считаешь, что я не справляюсь с работой, скажи об этом прямо, — глядя Хайо в глаза, отрезала девушка. — Если же я справляюсь, то не твое собачье дело, с кем и как я провожу свободное время. Ясно?

Выходя из кабинета, она оглянулась и увидела, что Ярослава ей дружески подмигивает.

К утру суета не то чтобы улеглась, скорее, закемарила, по-прежнему сидя между членами штаба миротворцев. Воспользовавшись очередной минутной передышкой, Лаан утащил Хайо в ближайшую пустую комнату, наскоро сотворил чайник и две кружки, всучил коллеге тяжелую глиняную посудину и показал на кресло.

— Мне кажется, что ты знаешь обо всем чуть больше, чем рассказал раньше. Я прав?

— Пожалуй, — кивнул Хайо, сдувая пар с радужного зеркальца горячего крепкого чая. Окно в комнате было распахнуто настежь, глупое наивное окно, готовое впустить в себя любого чужака. — Кое-что было рядом. Слишком близко...

Рассказ получился достаточно коротким, но емким. Лаан слушал внимательно, и чем дольше слушал, тем больше ему казалось, что собеседник вообще не отдает себе отчета в том, что происходило у него под носом, не видит связей между событиями и вообще ухитрился слишком ко многому прикоснуться, слишком мало почувствовав.

Все, что Смотритель знал о коллеге, говорило ему, что этого не может быть. Лучший информационщик Города не мог столь явно ошибаться; проще уж было поверить в то, что сам Лаан приумножает сущности без необходимости. Проще, приятнее, легче для обоих — но не удавалось, как Лаан себя ни уговаривал.

— Значит, ты нашел этого посредника, фактически, случайно. Он как бы нечаянно сорвал переговоры, потом была провокация с твоей девочкой. Практически одновременно — начало боевых действий. Но подготовка отрядов началась еще до того... кажется, — Лаан построил в воздухе полупрозрачную жемчужную пирамидку, пытаясь прикинуть соотношение хода времени на разных завесах. — Да, действительно так. Хайо, а тебе не кажется, что тебя крупно подставили?

— Кто?

— Кто — не скажу, но чьими руками — кажется, вполне ясно. Все началось, когда ты с ним связался.

— После — не значит вследствие, — мрачно сказал Хайо, поднимаясь из кресла и отходя к окну.

Лаан покосился на него поверх кружки с чаем, отвел глаза. Спорить со старым приятелем не хотелось, а тыкать его носом в столь явные, легко заметные со стороны ошибки он был не вправе, но Хайо, товарищ с незапамятных времен, кажется, от души приложил руку к творящемуся вокруг бардаку, причем сам того не осознав.

— Ты уверен, что этот Грег — он именно то, что ты о нем думаешь? Такой вот пропитанный спиртом мелкий козлик, и не более того?

— Я уже ни в чем не уверен, — в сердцах бросил Хайо, потом осекся, помялся, повернулся к Лаану спиной. — Я его сам нашел. И сам их свел. Я его проверял...

— Сам свел? — задумчиво повторил Смотритель. — Ну, живы будем, разберемся. Сейчас надо заниматься штабом, и вот что... давай сразу поделим полномочия.

Под когтями засохла кровь. Крови было, пожалуй, слишком — не только на руках, но и на всей одежде, на лице, на волосах. Дерран брезгливо передернулся. До сегодняшней ночи ему казалось, что он привык к алой или багрово-черной влаге, к ее запаху и липкости. Хозяин Арены и не подозревал, что настанет час, когда его будет тошнить и от запаха, и от цвета.

Его прозвали Смехачом, за то, что он всегда смеялся, если дело доходило до драки. Он смеялся в дружеском поединке, смеялся, когда убивал. Сегодня смех застрял в глотке, заблудился где-то в сорванных связках. Команда Арены объявила о своем нейтралитете. Дерран не хотел входить в штаб миротворцев, зная, что слишком многие не простят ему предательства, и это скажется на доходах. Но банде «борцов с нечистью» на нейтралитет было наплевать. Они пришли убивать.

Коридоры, тупики и закоулки огромного здания Арены позволяли долго держать оборону, но двое из девяти его ребят не успели забаррикадироваться в одной из комнат. Их застали врасплох. Дерран, стиснув зубы, слушал их крики. Всемером на полсотни, и лишь двое, считая самого Деррана владеют какой-то силой, помимо зубов и когтей... о победе мечтать не приходилось. Банда никуда не торопилась — или стремилась выманить оборонявшихся наружу.

Им это удалось. Минута шла за минутой, крики боли и проклятья по-прежнему доносились из-за двери, и Дерран посмотрел на своих людей. Еще несколько минут он мог бы удерживать их за закрытой дверью, но время покорности истекало. Его снесли бы вместе с дверью.