— Пропустите нас, — сказала девица.

— Вас? — долговязый парень с кошачьим разрезом глаз повернул к ней голову. — Ты из Детей Дороги, а это человек. Плохая компания, странница. Очень плохая.

— Моя дорога и мой спутник — мое дело, — девушка дышала тяжело, но слова выговаривала четко.

— Ошибаешься, Дитя Дороги, — сказал другой, с алой повязкой на голове.

— Дитя Молнии не может решать за меня, — парировала спасенная Ди.

— Оставь его и уходи, — предложил долговязый.

— Пропустите нас.

— Тебя никто не задерживает, сестра.

Их уже взяли в кольцо. «Да что ж такое!» — мрачно подумал Ди. — «Из одной задницы в другую. Что эти, что люди — парад уродов какой-то...»

Девушка никуда уходить не собиралась, но Ди не был уверен, что это его спасет. Вдвоем против десятка не подерешься, а если этот десяток — тенники, а вожак у них, похоже, оборотень, так и тем более. Еще более безнадежное дело, чем связываться с тремя людьми. Ди почти смирился с тем, что до утра не доживет. Только бы не мучили, думал он, а просто прибили и пошли себе дальше. Девушке они ничего не сделают.

— Идущий, пропусти нас! — уже громче сказала девушка, а потом придушенно пискнула.

Ди повернул голову. Двое парней с алыми повязками крепко взяли ее под руки, один зажал ладонью рот. Девушка пыталась лягаться, но ничего у нее не получалось.

— Отпустите ее, сволочи! — возмутился Ди. В ответ ему смачно залепили по роже.

Когда из глаз перестали сыпаться искры, Ди разобрал слова перебранки между спасенной им девицей и остальными. Рот ей больше никто не зажимал, а один из активистов зализывал укушенную руку. Другой держал девушку за шиворот и за пояс балахона, но дискуссии это не мешало. Судя по тому, что Ди разобрал, ничего хорошего им обоим не светило.

— ...якшаешься с людьми, сестра?

— Ты позоришь нас!..

«Сестра» ответила самозваным братьям целой тирадой брани, согласно которой именно такие «братья» и позорят весь род тенников, а потому не братья они ей, а всякий обнаглевший песий кал не будет ей советовать, с кем водиться, а с кем нет. На этот раз оплеухой наградили девушку.

— Ты забыла свой дом, — заявил оборотень.

— Заигравшиеся уроды, — заявил Ди, в горло которого давно упиралось острое лезвие. Нажим стал чуть сильнее, и он повторил:

— Уроды!

По шее текла теплая струйка крови, чужая жесткая рука или лапа держала его за воротник ветровки, больше не позволяя повернуться, в шею упиралось лезвие ножа. Сзади происходила какая-то возня, спасенная им девица ругалась, то и дело переходя на шипение, требовала отпустить обоих. Ди поднял глаза к небу. Пока он шарахался по темным улицам, небо прояснилось и теперь было усыпано крупными звездами, холодными и колючими. Звезды больше походили на осколки зеркала. Другой осколок — стекла, тот, что так и лежал в кармане, был теплым, а эти — ледяными.

Тот, что его держал, на мгновение убрал нож от шеи Ди, и парень моментально этим воспользовался. Зажатым в кулаке осколком он ударил наобум себе за спину — попал во что-то мягкое, — тут же дернулся вправо и вперед, в проем между двумя стоявшими.

Попытка к бегству не удалась. Его ударили коленом в лицо и отбросили на землю.

— Не трогайте его! — крикнула девушка, но никто ее не послушал. — Не смей!..

Резкая боль пронзила сначала левую ладонь, потом правую. Ди вскрикнул, попытался отдернуть руки, но не смог. Ладони были пригвождены к земле двумя метательными ножами.

— Он ранил одного из нас, — «объяснил» кто-то, стоявший за головой Ди.

Ди жалел только о том, что всего одного и лишь ранил, но сообщать об этом ему не захотелось. Ему уже вообще мало чего хотелось. Только бы освободить руки — тогда можно и думать, что делать дальше. Асфальт казался слишком холодным, воздух, вырывавшийся из стиснутых губ, мгновенно превращался в облачко пара. Впившиеся в ладони лезвия тоже обжигали холодом, но от этого боль не унималась, напротив, делалась сильнее. Он попытался дернуть рукой, но это была очень плохая идея. Немногим лучше той, что посетила одного из мучителей, заметившего, что он дернулся. Каблук ботинка, поставленного на грудь, добавил острых ощущений.

Челка лезла в глаза, и Ди почти ничего не видел. Догадываться о том, что происходит, приходилось на слух. Двое пытались уговорить девчонку-тенника уйти, третий ей угрожал, чем — непонятно. Потом вдруг наступила тишина, кто-то выругался, другой изумленно спросил «что это?!». Тот, что поставил ногу на грудь Ди, наклонился к нему и сказал:

— Только пикни...

— Не буду, — шепотом ответил Ди, и немедленно заорал во всю глотку:

— Помогите!!!

Его пнули в подбородок, но это уже было нестрашно, хотя зубы хрустнули, а рот наполнился кровью. Важнее было, что девушка тоже закричала, и ее заткнули не сразу, а потом вокруг Ди образовалась некая паника. Краем глаза он увидел, как прямо к нему подъезжает нечто большое, черное и зеркально поблескивающее. Дверца отворилась, и на землю спрыгнули две ноги в обтрепанных голубых джинсах и тяжелых ботинках большого размера.