И тут я увидела Диккенса, который стоял в углу, спиной ко мне, и разбирал шерстяной мешок, вытаскивая из него одно за другим бумажные полотенца и резиновые перчатки.

— Это комната-зоопарк, — сказала я.

Едва прозвучал мой голос, как Диккенс дернулся и завизжал. Выронив полотенца и перчатки, он резко повернулся ко мне; его ладонь была прижата ко рту, но визг рвался сквозь пальцы, заполняя собой сарай. И это было так неожиданно и страшно, что я тоже начала вопить. С минуту мы смотрели друг на друга и орали как зарезанные, пока наконец у нас в легких не кончился воздух.

Тогда Диккенс шлепнулся прямо на мешок, задыхаясь и стискивая себя руками. Меня трясло. Стильная Девчонка подпрыгивала у меня на пальце. Снаружи в загородке для цыплят вовсю трещала белка, вне всякого сомнения, разбуженная нашими криками.

— Нечестно, — твердил Диккенс, — нечестно.

— Ну ты меня и напугал, — сказала я.

— Нет, это ты, ты меня напугала. Так нечестно.

Он раскачивался взад и вперед, не сводя глаз со своих ботинок, и что-то бормотал себе под нос.

— Но я же не нарочно, — уговаривала я его. — Просто я увидела этот зоопарк, когда шла рассказать тебе новость, и от этого все забыла и подумала: интересно, умерли они или просто застыли во сне? Наверное, поэтому мы с тобой и напугались: вид у них страшноватый.

 Диккенс вскинул голову, его глаза пылали, он воскликнул:

— Все ты врешь, потому что Делл снова их оживляет. Да, оживляет. И люди так счастливы, когда они приносят ей своих дохлых собак и кошек, а она, как Иисус, снова делает их живыми. И это тоже она делает. — И он вскинул руку, указывая на лампы, скамейки и термометры на столе. — Их она продает в городе, когда ездит туда. Она художник — так она сама говорит — и целитель. — Тут он мотнул головой в сторону животных на полках. — А они совсем не страшные, они друзья, а ты пришла и меня напугала, так нечестно. По-моему, я сейчас упаду в обморок.

— Прости меня, пожалуйста, — сказала я, подходя к нему поближе. — Больше никогда так не делай, а то я умру, понятно?

— Понятно.

Я обняла его, обхватив за плечи, и стала гладить по шее той рукой, на которой у меня была Стильная Девчонка.

— Наверное, мне тоже нужно попросить прощения, — сказал он. — Мне так кажется.

Скажи ему, думала Стильная Девчонка. Скажи. И, придвинувшись поближе, я шепнула ему в самое ухо про ребеночка. Я сказала, что он теперь мой муж и у нас скоро появится Классик; она будет нашей Барби-дочкой.

— И тогда мы построим замок, а Делл выйдет замуж за моего папу. Но сначала ты должен показать мне динамит.

Он замер.

— Не знаю. С этим ребенком все так странно. И потом, не умею я строить замки. Я не знаю, как это делается, не знаю.

Тогда я прошептала:

— Если ты покажешь мне свой секрет, я буду любить тебя вечно.

Он прижался головой к моему лицу. Наши щеки соприкоснулись.

— Я покажу тебе свой секрет, — сказал он. — Но только один разочек. И не сейчас, потому что мне надо разобрать этот мешок до возвращения Делл. Вот закончу, и мы пойдем в мамин дом смотреть мою комнату, ладно? А то, если я не разберу этот мешок сегодня, мне не дадут есть. Так что подожди, ладно? Только не трогай ничего. Тебе вообще не положено здесь быть. Это место Делл.

— Хорошо, — сказала я, отходя подальше, — я подожду моего миленького. Ты мой глупышка.

И стала смотреть, как он медленно встает, поворачивается ко мне спиной и склоняется над мешком. Его движения были вялыми и неуклюжими, неловкость объяснялась отсутствием координации, и еще он так косолапил, что каблуки его сапог все время заворачивались внутрь. Скоро мне стало скучно, и я выползла наружу, пригибаясь, чтобы не задеть рукоделие Делл, ни на секунду не забывая о гадюке, приготовившейся к броску.

На улице стоял такой яркий день, что я на миг ослепла; сощурившись и прикрыв глаза ладонью от солнца, я остановилась у загородки для цыплят.

— Я пленница.

Белка продолжала болтать. Она нервно бегала по жердочке туда-сюда и то и дело посматривала на меня искоса.

— Делл заморозит тебя заживо, — сказала я. — Будешь стоять с летучей мышью или рыбой во рту.

— Придется ей сначала меня убить, а иначе ей не заморозить меня заживо. Я же не какая-нибудь дохлая собака или кошка. Я белка.

— Мы тебя выручим, — сказала Стильная Девчонка.

В загородке, где сидела белка, была небольшая дверца, которая закрывалась на крючок.

— Давай ты, — сказала я кукле. — Не хочу, чтобы мне влетело.

Стильная Девчонка не дрогнула. Я и глазом не успела моргнуть, как она уже откинула крючок.

— Ты свободна.

Можно было распахнуть дверцу и показать белке мескитовую рощу за стеной лисохвоста и сорняков. Там, среди деревьев, она могла бы найти себе приют. Но, как мне ни хотелось ей помочь, я не стала этого делать. Хватит того, что я отперла дверь.