Взглянув на него, она с неловким чувством заметила, что он открыл глаза и смотрит на нее.

– Доброе утро, – произнес Маркус.

Сильви улыбнулась.

– Утро – да, а вот доброе ли оно – это вопрос спорный! Мне очень жаль, что вчера повела себя так глупо. Я сожалею, что причинила тебе столько беспокойства.

– Это ведь обычная забота о больном. – Он опять закрыл глаза. – Я почувствовал себя таким беспомощным, когда увидел, что ты падаешь, а я не успеваю подбежать!

В его голосе слышалось столько муки! Сильви высвободила руку и коснулась его лица.

– Ты не виноват, Маркус.

– Я знаю. Но от мысли, что все случилось именно из-за меня, мне не по себе. – Он помрачнел. – Я должен был остановить тебя.

Она не могла не погладить его пальцами по щеке.

– И ты привез меня к себе?

Он кивнул.

– Я подумал, что лучше несколько дней подержать тебя здесь, пока ты не почувствуешь себя лучше.

– Что? Несколько дней? – Она не могла сесть, лишь повернула голову на подушке, чтобы лучше его увидеть. – Я не могу здесь остаться!

– Но ты же не можешь позаботиться о себе, – возразил он. – И вообще тебе не следует двигаться в течение по крайней мере двадцати четырех часов. В среду снова покажешься доктору.

– Мне нужно домой, – упрямо произнесла она. – Со мной все будет в порядке. – Она ни за что не останется у него! Ни на час, ни на день! Ведь так легко впасть в зависимость от него. Все свои двадцать семь лет Сильви счастливо прожила одна, и ей не хотелось что-либо менять в своей жизни только из-за того, что она по глупости влюбилась в совершенно неподходящего человека. – Ты, кажется, забыл, что я привыкла жить одна.

– Здесь ты не будешь одна. – Он поднялся. – Я скоро принесу тебе завтрак. И не думай вставать без меня!

Через тридцать минут Маркус вернулся с завтраком на подносе. За это время он успел побриться и принять душ. Поставив поднос на туалетный столик, он подошел к Сильви и обнял девушку, игнорируя ее протесты.

– Перестань воевать со мной, Сильви! – сказал он, наклонившись к ней.

Она все же села и тут же почувствовала невероятное головокружение. Но больше всего ее поразил тот факт, что на ней надета мужская белая рубашка.

– Где моя одежда? – спросила она. – И почему на мне это?

Маркус откашлялся.

– Это единственная вещь, которую мне удалось надеть на тебя. По счастью, у меня в машине была лишняя рубашка, иначе ты бы уехала из больницы в их халате.

Она пристально посмотрела на него, медленно сознавая, что ее платье, вероятно, испорчено – если не грязью мостовой, то кровью, которой она, безусловно, перепачкалась.

– Позже я принесу тебе что-нибудь из твоих вещей.

– Позже ты отвезешь меня домой! – твердо заявила она.

Он ничего не сказал. Повернувшись к туалетному столику, взял поднос и поставил ей на колени.

– Это ты приготовил? – с подозрением спросила она.

– У меня есть домоправительница. Это приготовила она. – Маркус ловко откинул салфетку, полил сиропом оладьи, добавил в кофе сливок. – Звонила мама, – сообщил он, когда она отпила апельсинового сока. – Очень беспокоилась о тебе.

– Ты все рассказал своей маме? – Ее объял ужас. Изидора Грей была воплощением истинной леди. Какое мнение составит она о девушке, прилюдно устроившей ссору с ее сыном?

– Я не говорил ей, – ответил он. – Они с Дрю оказались рядом, когда «скорая» увозила тебя.

Сильви закрыла глаза.

– Боже мой! Что она обо мне подумает?

– Вчера вечером она поехала домой молиться за тебя. Полагаю, в основном она думала только о твоем здоровье.

– Нет, – сказала она. – Твоя мама такая… леди. В ней все дышит благородным происхождением. Вероятно, она в ужасе от нашей стычки.

Он хохотнул.

– Мама просто взволнована. Думаю, она ничего не знает о нашей… размолвке. Она только слышала, что ты упала.

– Слава богу!

– Хуже то, что ты ей понравилась, – доложил он. – Она сказала, что ты, похоже, не из тех, с кем мне все сойдет с рук.

– Я ценю все, что ты для меня сделал, Маркус, но Роуз всегда беспокоится, когда кто-либо из жильцов задерживается. Наверняка вчера вечером она чуть не сошла с ума, когда я вообще не пришла.

– Я позвонил ей.

– Ты ей позвонил?!

К ее удивлению, на его щеках появился неяркий румянец.

Нуда, я решил, что Роуз, наверное, беспокоится. А она собиралась звонить какой-то Мередит. – Он резко встал и направился к двери.