Шрифт:
Но однажды Ворона исчез из Архангельска, высланный куда-то в другое место, и вторая встреча с Энеем произошла уже в Ленинграде в тридцать четвёртом году. Копаясь как-то в книжном развале букиниста, я наткнулся на небольшой томик стихов и, открыв его, прочёл в первой же строке книжки: «Эней був парубок моторный».
У меня дрогнуло сердце. Было так, как будто после тридцатилетней разлуки я вдруг снова встретил на улице незнакомого города старого друга. Я полетел с купленной книжкой домой и залпом проглотил первую часть блистательной «Перелицованной Энеиды» Ивана Котляревского. В совершенном восторге от неисчерпаемого богатства её красок я тут же положил себе перевести «Энеиду» на русский язык и вечером того же дня уселся за перевод. И с первой же минуты этой работы всё у меня как-то славно заладилось. Всё в этой ирои-комической «Энеиде» было сродни моей душе, и весёлые троянцы вместе со своим бесшабашным ватажком словно только и ждали встречи со мной.
Всё, что вершил Эней и его буйные троянцы, проделывалось на улыбке и с необыкновенной оживлённостью. Стих Котляревского лёгок, движлив, поточен и музыкален. Юмор его грубоват и смачен, колорит предельно ярок, и всё вместе — живая жизнь. Зевс и Венера, Эней и Дидона, Анхиз и Кумская сивилла — все они, оставаясь богами или героями, эллинами или троянцами, в то же время — истые украинцы. «Энеида» даёт широкую, полнокровную, красочную картину украинского народного быта конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века.
Я впивался в «Энеиду», как пчела в медоносный цветок, Я пил нектар строк с упоением и почти приплясывал на месте, вписывая в маленький красный блокнотик перевод первой строфы «Энеиды»:
Эней детина был проворныйИ парень хоть куда казак,На дело злой, в беде упорный,Отчаяннейший из гуляк.Когда спалили греки Трою,Сравняв её навек с землёю,Эней, не тратя лишних слов,Собрал оставшихся троянцев,Отпетых смуглых оборванцев,Котомку взял и был таков.Так начались Энеевы и мои приключения, к коим мы ещё успеем обратиться, а пока займёмся делами славного троянца. Дойдя до моря, Эней сколотил для своего воинства челны и пустился в них по неверным хлябям морским в дальний и неведомый путь, который после многих приключений привёл его к Карфагену, где встретила Энея и дала ему с его ватагой приют царица Карфагенского царства Дидона.
Бедняжка, будучи вдовой,Одна по берегу гуляла,Как вдруг троянцев повстречала,Что наобум брели толпой.Начались спросы да расспросы. Дидона, само собой разумеется, захотела узнать у троянцев:
Какой вас чёрт сюда направил?Что за герой сюда причалил?И что за банда с ним гуляк?Троянцы тут забормотали,Дидоне скопом в ноги пали,А вставши, отвечали так:«Народ мы, вишь ты, православный,Но нет нам счастья в жизни сей,Мы народились в Трое славной,Да вот, опутал нас Эней;Нам дали выволочку греки,Энея самого навекиВ три шеи выгнали. ТогдаОн нас сманил оставить ТроюИ в море уволок с собою;Вот и приплыли мы сюда:Помилуй, пани, наши души!Не дай погибнуть молодцам;Дай отдышаться нам на суше,Эней спасибо скажет сам.Ты видишь, как мы отощали,Одёжку, лапти — всё порвали,Кафтаны, свитки — просто срам!Как псы, без хлебушка сидели,От голода в кулак свистели,Такая вышла доля нам». Дидона горько зарыдалаИ долго с белого лицаПлаточком слёзы вытирала.«Когда б, — сказала, — молодцаЭнея я бы увидала,Тогда б весёлой снова стала,И был бы светлый праздник нам!»Тут хлоп Эней, как сокол с лёта:«Я здесь, коль вам того охота!»И падает к её ногам.Ну, естественно, на радостях по случаю такой счастливой встречи пошёл пир горой:
Все пили снова, ели снова,Таких поищешь едоков, —Да всё с тарелочек кленовых,Из новых обливных горшков:Свиную голову под хреном,Потом лапшу на перемену,Пришёл черёд и индюку,За саломатой ели кашу,Там путрю, и зубцы, и квашу,И коржик с маком на меду.И пили кубками сливянку,Мёд, пиво, брагу, что могли,И просто водку, и калганку,Для духу можжевельник жгли,Бандура горлицу бренчала,Сопелка зуба задувала,Свистела дудка невпопад;И после скрипки заиграли,Дивчата бойко танцевалиИ чоботами били в лад.Гулянка и празднества продолжались и на другой день, и ещё много дней, пока Зевес, спохватившись, что герой что-то уж очень сильно засиделся в Карфагене, не послал своего вестника Меркурия с приказанием Энею убираться вон из Карфагена и плыть с троянцами дальше, чтобы исполнить всё предначертанное ему богами.
Меж тем покинутая Дидона, не находя себе места, плакала и металась по своим пустым покоям. Потом в отчаянии сложила костёр и подожгла его. Потом...
Перед огнём Дидона встала,Разделась мигом догола,В огонь одёжку побросалаИ молча на костёр легла.Над нею пламя полыхало.Покойница в дыму пропала,Она разлуки не снесла,Любви по гроб не изменила;И тело на огне спалила,И чёрту душу отдала.Все примеры переведённых на русский язык строф я до сих пор брал из первой части «Энеиды». Делал я это намеренно, чтобы дать почувствовать не только строй языка переводчика, но в какой-то степени и изначальную ритмичность движения материала, стройность и логику сюжетного построения. Кроме того, выбранные образчики перевода свидетельствуют, на мой взгляд, о том, какие трудности стояли перед переводчиком, впервые за сто пятьдесят лет существования блистательной поэмы взявшимся за перевод её на русский язык.