Тут Марта разрыдалась. Но злилась она прежде всего на себя: ну зачем она плачет, теперь уж окончательно она пропала. Сквозь слезы она увидела, как вспыхнули жестоким огоньком блестящие глаза Стеллы, как улыбнулся Донаван — впрочем, он тут же спохватился и придал своему лицу торжественно-грустное выражение. Что же до Эндрю, то ему было очень не по себе. Он встал, подошел к ней и, отстранив Стеллу, обнял Марту.

— Ну не плачьте, все будет в порядке, — ласково сказал он и метнул злой взгляд на жену, с задумчивой улыбкой приглаживавшую волосы, не спуская глаз с Марты.

И Марта взяла себя в руки — даже слишком скоро, по мнению Стеллы, — попыталась улыбнуться и непринужденно попросила дать ей платок.

— Тебе не идет, когда ты плачешь, — заметил Донаван, протягивая ей свой платок. — Вот Стелла, та выглядит божественно, когда льет слезы. Ради бога, Мэтти, дорогая, напудри нос.

— Ну вот что, хватит, — сказал Эндрю, которому до смерти все это надоело. — Будем считать, что все кончено, хорошо? И давайте выпьем.

Он вышел, чтобы налить всем по стакану вина, и Стелла, воспользовавшись этим, снова взялась за свое.

— А теперь мы хотим, чтобы вы поехали сейчас с нами и присутствовати при нашем разговоре с ним.

— Зачем это? — мрачно запротестовала Марта. Она уже считала, что инцидент исчерпан.

— Нельзя же допустить, чтобы он искалечил вам жизнь! Надо заставить его прекратить эту болтовню: ведь весь город чешет языками! — возмущенно воскликнула Стелла.

— Я лично не вижу никакой необходимости идти к нему, — сухо заметил Эндрю.

Но Стелла с Донаваном уже встали. Тогда волей-неволей пришлось подняться и Эндрю.

— По-моему, не стоит этого делать, — неуверенно заметила Марта. — Да мы его и дома не застанем, — с надеждой добавила она, но не успела произнести этих слов, как поняла, что именно об этом Донаван и условливался с Адольфом, когда подошел к его машине.

Она почувствовала, что вокруг нее плетутся какие-то непонятные интриги, ведутся заранее подготовленные переговоры, и, казалось, утратила дар речи. А Стелла нетерпеливо тянула ее с дивана:

— Ну пошли же, Мэтти, он ждет нас.

До того дома, где жил Адольф, было несколько кварталов, и Марта, хоть и была занята тревожными размышлениями, все же слышала оживленную болтовню Стеллы, рассуждавшей о том, как легко девушке сбиться с пути, — ей казалось, что Стелла рассказывает занимательную историю, вычитанную в журнале. Марта недоверчиво посмотрела на нее: надо же так притворяться! Но Стелла была всерьез захвачена нарисованной ею драмой; тогда Марта посмотрела на Эндрю: уж ему-то, во всяком случае, все это должно казаться смешным. Но нет: он молчал. Сознание собственной правоты, присущее его жене, по-видимому, заразило и его, ибо он с чувством пожал руку Марты.

— Вот видите, как это противно, правда? — сказал он.

С благодарностью взглянув на него, Стелла поспешно заметила, что, конечно, Марте нелегко было это пережить. И Марта поняла, что они намекают на ее связь с Долли, и на губах ее появилась смущенная и в то же время ироническая усмешка. Она отвернулась, чтобы скрыть ее: разве можно в такую минуту улыбаться? Она уже от души жалела, что поехала с ними, и надеялась, что у Адольфа хватит ума избежать предстоящей нелепой сцены.

Но он, конечно, ждат. Когда все четверо вошли в большую комнату с полукруглыми окнами — только туг Марта впервые поняла, почему ей так нравились эти окна — ведь они напоминали ей родной дом, — Адольф стоял посредине и смотрел на них, улыбаясь своей напряженной улыбкой. Он был похож на затравленного зверя; с горькой обидой взглянув в сторону Марты, он тут же отвел глаза и беспомощно посмотрел на Стеллу. А глаза Марты меж тем как бы говорили ему: «Не обращайте на них внимания».

Но он не мог оторвать взгляда от Стеллы: говорила она, а мужчины, стоя в стороне, молча ждали.

— Вы, конечно, знаете, зачем мы здесь, — защебетала Стелла.

— Боюсь, что нет, — сказал Адольф, улыбаясь своей испуганной улыбкой.

У Стеллы даже дух захватило — так ее возмутило его притворство.

— Я пришла поговорить с вами, потому что считаю это своим долгом. Я ведь тоже еврейка, и я…

— Стелла! — протестующе воскликнули разом Марта и Эндрю.

Стелла нетерпеливо отмахнулась от них и продолжала, поглаживая свою черную шелковую юбку рукой, которая почему-то была куда менее спокойна, чем ее непроницаемое улыбающееся лицо.