– Посмотри, кого я обнаружила! – кокетливо сказала моя матушка. Она была в полном восторге. – Мы вспоминали старые добрые времена. Кажется, только вчера Шэй сидел у нас на кухне и ел… что ты ел, Шэй?

– Пирожки с ягодами! – хором воскликнули они.

– Ты был единственным, кто их ел. Мои даже не притрагивались.

– Не понимаю, почему. – Глаза Шэя заблестели. – Пирожки были восхитительные.

Он говорил бы то же самое, если бы по возвращении домой лег и умер от отравления. Шэй всегда был таким. Он сыпал комплиментами направо и налево, чтобы все радовались, какие они молодцы. Но только не я. Мой взгляд задержался на его золотисто-пепельных волосах. Я еле сдержала вздох.

– Ты ведь женат? – поинтересовалась мама.

– Да, уже шесть лет. На девушке по имени Донна Хиггинс.

– Это те Хиггинсы, которые живут на Рокуэлл-парк?

– Нет, они с Йорк-роуд.

– Малаки Хиггинс или Бернард Хиггинс?

– Ни тот, ни другой, хотя у нее действительно есть дядя по имени Бернард.

Они слегка отвлеклись, пытаясь точно установить, к какой же ветви семейства Хиггинс принадлежит жена Шэя, а потом мама снова заговорила.

– А брак Маргарет распался, но я-то знаю, такое случается. В наши дни ты никто, если была замужем только раз. Надо соответствовать духу времени, правильно? Зачем вообще нужна процедура развода, если ею не пользоваться? Как говорится, или используй, или потеряешь!

С каждым предложением во мне поднималась волна удивления, пока она не превратилась в сильный шок. Моя мама плакала, когда эта самая процедура развода прижилась в Ирландии, и считала ее концом цивилизации. Мы все это знаем. И как мило с ее стороны было вытрясти все мое грязное белье прямо перед носом у Шэя, особенно, учитывая наш прошлый опыт.

– А твоя жена? – спросила мама. – Она сейчас здесь или дома? Дома, в Ирландии. Понятно. А ты здесь часто бываешь по работе? Должно быть, сложно так редко видеть друг друга? Да, кто знает, может и ты пойдешь на поводу у моды и женишься несколько раз, если не будешь осторожен!!

Я решила, что я уже не девочка, чтобы меня смущала собственная мать. Какая неожиданность!

– Кажется, сто лет уже прошло с тех пор, как вы были детьми, – задумчиво сказала мама. – Как быстро летит время!

Мы с Шэем молча посмотрели друг на друга. Внезапно я унеслась мыслями в прошлое, вспомнив один особенный день. Он усадил меня на солнечное пятно, разлившееся по ковру в его спальне. Жар и свет солнца, редкие прикосновения его обнаженной кожи к моей. Это было непереносимое удовольствие.

Он вспомнил этот же момент или какой-то похожий, поскольку воздух вокруг нас заметно сгустился.

Свои подростковые влюбленности я старалась держать в секрете от своих родителей. Естественно, они заподозрили неладное, когда я начала встречаться с Гарвом в семнадцать лет. Они не знали и про то, что я встречаюсь с Шэем, разве что догадывались. Хотя мы с Шэем не встречались, только занимались любовью. Я вспоминаю то время как постоянное ожидание, когда же его мама уйдет куда-нибудь, чтобы я могла проскользнуть к нему домой и выскользнуть из одежды. Я постоянно испытывала возбуждение. И даже когда его мать и младшие сестрички были дома, мы все равно занимались сексом, только втихаря. Притворялись, что смотрим телик. Одна моя рука в его джинсах, одним глазом смотрю на дверную ручку, а трусики под подушкой. Иногда его нервная бдительная мамаша уступала нашим мольбам и позволяла нам пойти в комнату Шэя «послушать музыку». А там мы занимались сексом в одежде: я задирала юбку, а Шэй спускал джинсы. Мы в ужасе ждали топота на лестнице, когда нам приходилось вскакивать на ноги и прикрывать покрасневшую кожу. Даже придя на вечеринку, мы подыскивали благовидный предлог, запирались в спальне и Шэй трахал меня на куче пальто.

– Ну, дети, оставляю вас наверстывать упущенное, – сказала мама с теплой улыбкой, быстро развернулась на каблуках и начала проталкиваться через толпу. Не думала, что доживу до того дня, когда родная мать будет подкладывать меня под кого-то.

– Когда это она стала так прогрессивно относиться к идее разводов? – спросил Шэй.

– Десять минут назад.

Мне неприятна была пауза, возникшая после моих слов. Но я не могла придумать, что сказать. Мое умение поддерживать беседу покинуло меня. Стыдно, ведь мне хотелось о многом с ним поговорить.

– Ага, – сказал он, и я знала, что будет дальше.

– Тебе пора? Да?

– Что?

– Ты уже поговорил со мной тет-а-тет больше пяти секунд, так что самое время протянуть мне руку и сказать: «Ну, рад был снова встретить тебя!» Так?

Ему не понравились мои слова. Он испугался, так как я поймала его на том, что он несовершенен. Сама я испугалась еще сильнее. Обычно я не так прямолинейна. Но мы некогда были так близки, поэтому я все еще чувствую себя вправе говорить ему то, что мне хочется.

– Ты не права, – сказал он, запинаясь. – Я… хотел…

Он был взволнован, словно умолял, чтобы я поняла его правильно.

Но мы не успели продолжить наш захватывающий диалог, так как Шэя заметил папа и радостно подбежал к нам.

– Шэй Делани, как пить дать! Как здорово встретить соотечественника!

Я подавила еще один вздох. Папа покинул Ирландию всего два дня назад. Что за фигня творится с ирландцами? Еще моя сестрица Клер говаривала, что мы не можем даже на сутки уехать на остров Холихэд, до которого от Дублина рукой подать, чтобы не начать тут же стенать, что нас силой заставили покинуть Изумрудный остров и как хочется домой. Может, в нас говорит голос предков? И когда мы покидаем Ирландию, то это напоминает нам о том, как в стародавние времена наших соотечественников ссылали на Тасманию за кражу овец.