Шрифт:
Когда врач-эсэсовец приблизился к Некрасовой, стоявшей в рядах с Михасем и Гитой, она стала просить его не брать этих сирот.
– Молчи, свинья!
– раздается за ее спиной голос. Некрасова оборачивается и видит Карасеву в сером спортивном костюме, со стеком в руке.
– Я прошу… - тихо говорит учительница.
– Молчать!
– визжит Карасева.
– Штилль! Вслед за этим удар стека обжигает лицо Некрасовой.
Это так больно и оскорбительно, что она и сейчас, в кабинете Градова, хватается за щеку… В тот день Магда навсегда увела из лагеря семнадцать ребятишек…
– Магда Тотгаст!
– кричит Некрасова прерывающимся голосом.
– Я узнала тебя, Рыжая Магда!…
Тотгаст схватила висящий на спинке стула жакет и стала жадно кусать кончик воротника.
– Вашей ампулы с ядом там нет!
– спокойно предупреждает ее Мозарин.
Тотгаст щупает воротник и, убедившись, что лейтенант сказал правду, бросает жакет на пол, в исступлении топчет его ногами.
– Садитесь, Тотгаст!
– сурово предлагает майор. Пока Некрасова рассказывает о том, как Тотгаст истязала и умертвляла советских и польских детей, Мозарин не спускает глаз с взбешенной преступницы. Всего несколько дней назад эта «товарищ дежурная» записала его номер телефона, чтобы позвонить, если кто-нибудь из родных будет справляться о неизвестной, попавшей под машину. Кто бы мог подумать, что за полтора часа до этого «дежурная» на похищенном автомобиле искалечила Некрасову, умчалась в Сокольники, бросила там машину, а потом направилась к автобусной остановке. Теперь понятно, почему она так торопилась, когда ее задержал сержант Попов.
Удрав от Попова, она вскочила в автобус, у вокзала на Комсомольской площади пересела в такси и вовремя поспела на дежурство в аптеку. В подсобном помещении она быстро сняла белое платье и переоделась в свое обычное. А разве не хитро провела она Мозарина, подослав к нему «очевидца» Грунина?
Да, стоило больших трудов напасть на след этой «дежурной». В пузырьке, который нашли в кармане Грунина Егорова, было всего одиннадцать пилюль. Это показалось подозрительным Градову. Он посоветовался с врачом, и тот объяснил, что в пузырьке самые обычные пилюли от малокровия, но, судя по рецепту, их должно быть двадцать штук. Майор все же подозревал, что под видом безвредного лекарства здесь какой-то сложный яд, тем более что на рецепте проставлена неверная дата. Он велел Мозарину установить, в какой аптеке изготовлено лекарство. Лейтенант попросил научно-технический отдел проверить: нет ли еще каких-нибудь подчисток на рецепте? Может быть, и номер аптеки фальшивый? Оказалось, что номер правильный, но вытравлена фамилия врача: «В. Афанасьев» и другим почерком выведено: «Д-р Преображенская». Корнева установила, что для травления применялась лимонная кислота. Лейтенант вызвал управляющего аптекой, и тому не стоило большого труда точно определить, что рецепт подписан дежурным фармацевтом А. Г. Карасевой…
По мере того как все эти мысли проносились в голове офицера, ненависть сжимала его сердце. Сколько людей, детей сжили со свету такие вот магды! Как издевались и глумились они над ними! Но Рыжей Магде мало этого - она приехала сюда, в столицу победителей, продолжать свое черное дело.
Майор, записав показания Некрасовой, поднялся и поблагодарил ее. Мозарин низко поклонился. Няня медленно повезла кресло из кабинета. Преступница бросила вслед учительнице волчий взгляд…
Градов, не повышая тона, сказал:
– Итак, Магда Тотгаст, вы заметили, что гражданка Некрасова присматривается к вам. Вы боялись, что она вас выдаст, и задумали покончить с ней?
Преступница пренебрежительно пожала плечами.
– Прошу записать, что приехала сюда по принуждению. После войны я жила в западном секторе Берлина. Меня вызвал к себе офицер американской стратегической службы, сказал, что ему известно, где и с кем я работала, и предложил поехать в Россию.
– Сколько денег и в какой валюте вы дали Егорову?
– Я не собиралась платить бывшему осведомителю гестапо.
– Шмидт тоже бывший осведомитель?
– Да!
– Назовите фамилии тех, кто еще помогал вам?
– Больше никто!
– Вы не могли действовать только с помощью двоих!
– Нет, могла! Я отлично управляю машиной, но могу задавить любого человека, если полиция догадается на минуту отвернуться. К сожалению, господин майор, с вашей милицией я не могла достигнуть взаимопонимания.
– Стало быть, помешала милиция?
– Не только она. У вас нет хороших условий для угона автомобилей. Я должна была рассчитывать и придумывать, куда девать машину, после того как покончу с Некрасовой.
– Словом, у вас большие претензии к нам!
– с иронией проговорил Градов.
– Да, у нас нет частных гаражей, куда после преступления можно домчаться, где разберут автомобиль на части, а вам дадут другой… - Он закончил писать протокол и положил его перед преступницей… - Прочтите и распишитесь!
Когда конвоир увел Магду Тотгаст, майор позвонил по телефону комиссару и доложил о результатах следствия по делу № 306. Он попросил Турбаева снестись с Управлением госбезопасности, вызвать оттуда конвой и закрытую машину за Тотгаст, Груниным-Егоровым и Шмидтом-Башлыковым. Положив трубку, он сказал Мозарину:
– Мой учитель, полковник Аниканов, любил повторять: «Видимая война кончилась, но невидимая продолжается!» - Майор подошел к распахнутому окну, вслушался в мирный шелест листвы и, глубоко вздохнув, зашагал по кабинету, - Кстати, чтобы не забыть: Корнева очень толково помогала нам в следствии. Последние две ночи вместе с другими специалистами сидела над нашими анализами. Прошу вас, зайдите к начальнику научно-технического отдела и попросите от моего имени отпустить ее сейчас домой. Пусть отдохнет!