– Знаю. Но мы в более выигрышном положении. Если ты не держишь в рукаве пару тузов, Борис.

– Ты знаешь, у меня всегда каре.

Шеф повернулся ко мне, будто утратив к Темному магу малейший интерес:

– Антон, воронку питает не Дневной Дозор. С ней работает одиночный автор. Неизвестный Темный маг чудовищной силы. Он почувствовал Игната и стал форсировать события. Теперь вся надежда на тебя.

– Почему?

– Я же говорю: вы связаны. Антон, в вероятностном поле три вилки.

Шеф повел рукой, и в воздухе развернулась белая плоскость экрана. Завулон сморщился, наверное, его слегка задело выбросом энергии.

– Первая линия развития событий, – сказал шеф. По белому полотнищу, висящему посреди комнаты без всякой опоры, прошла черная полоса. Расплылась безобразной кляксой, выходящей за пределы экрана.

– Наиболее вероятный путь. Воронка достигает максимума, и прорывается инферно. Миллионы жертв. Глобальный катаклизм – ядерный, биологический, падение астероида, землетрясение в двенадцать баллов. Все что угодно.

– А прямой выход инферно? – осторожно спросил я. Покосился на Темного мага: его лицо осталось безучастным.

– Нет. Вряд ли. Порог еще далеко. – Шеф покачал головой. – Иначе, я полагаю, Дневной и Ночной Дозоры уже истребили бы друг друга. Второй путь…

Тонкая линия, отходящая от черной полосы. Оборванная.

– Уничтожение цели. Вихрь рассосется, если цель погибнет… самостоятельно.

Завулон шевельнулся. И любезно произнес:

– Я готов помочь в этой маленькой акции. Ночной Дозор не может осуществить ее самостоятельно, не так ли? Мы к вашим услугам.

Повисла тишина. Потом шеф засмеялся.

– Как угодно. – Завулон пожал плечами. – Повторяю, пока мы предлагаем свои услуги. Нам не нужна глобальная катастрофа, которая единомоментно уничтожит миллионы людей. Пока не нужна.

– Третий путь, – сказал шеф, глядя на меня. – Смотри внимательно.

Еще одна линия, ветвящаяся от общего корня. Истончающаяся, сходящая на нет.

– Это – если в игру вступаешь ты, Антон.

– Что мне надо сделать? – спросил я.

– Не знаю. Вероятностный прогноз никогда не давал точных указаний. Известно одно: ты можешь снять воронку.

В голове пронеслась нелепая мысль, что проверка продолжается. Испытание в поле… вампира я убил, а теперь… Да нет. Не может быть. Не с такими ставками!

– Я никогда не снимал черных воронок. – Голос почему-то стал чужим, не то чтобы испуганным, скорее удивленным. Темный маг Завулон захихикал – противно, по-бабьи.

Шеф кивнул:

– Знаю, Антон.

Он поднялся, запахнул халат, подошел ко мне. Выглядел он нелепо, во всяком случае, в обстановке нормальной московской квартиры его восточное облачение казалось неудачной карикатурой.

– Таких воронок еще никто и никогда не снимал. Ты будешь первым, кто попытается.

Я молчал.

– И учти, Антон, если ты напортишь… хоть самую малость, хоть в чем-то… ты сгоришь первым. Ты даже не успеешь уйти в сумрак. Знаешь, что бывает со Светлыми, когда они попадают под прорыв инферно?

В горле пересохло. Я кивнул.

– Простите, любезный враг мой, – насмешливо сказал Завулон. – А вы не даете своим сотрудникам права выбора? Даже на войне в подобных случаях вызывали… желающих.

– Вызывали добровольцев, – не оборачиваясь бросил шеф. – Мы все добровольцы, давным-давно. И никакого выбора у нас нет.

– А у нас – есть. Всегда. – Темный маг опять хихикнул.

– Когда мы признаем право выбора за людьми, мы отнимаем его у себя. Завулон, – Борис Игнатьевич покосился на Темного мага, – ты стараешься перед чужой аудиторией. Не мешай.

– Молчу. – Завулон опустил голову, съежился.

– Попытайся, – сказал шеф. – Антон, не могу дать совета. Попробуй. Прошу тебя, попробуй. И… забудь все, чему тебя учили. Не верь тому, что говорил я, не верь тому, что ты писал в конспектах, не верь своим глазам, не верь чужим словам.

– Чему тогда верить, Борис Игнатьевич?

– Если бы я знал, Антон, то вышел бы из штаба… и сам вошел в тот подъезд.

Мы синхронно посмотрели в окно. Черный вихрь кружился, покачиваясь из стороны в сторону. Какой-то человек, шедший по тротуару, вдруг свернул на снег и стал огибать черенок вихря по широкой дуге. Я заметил, что по обочине уже протоптана тропинка: люди не могли видеть рвущееся на землю Зло, но они чувствовали его приближение.

– Я буду прикрывать Антона, – вдруг сказала Ольга. – Прикрывать и обеспечивать связь.