— Ваше величество, предлагаю сменить тему нашего разговора. Сегодня вечером за ужином я намереваюсь продемонстрировать некоторые опыты с атмосферой. Думаю, это будет и занятно, и познавательно.

Король мгновенно оживился, его настроение все больше поднималось по мере того, как они обсуждали детали. Филипп уже не столько походил на короля, сколько на мальчишку, очарованного загадкой мира. Его задор передался и Франклину, и тот искренне увлекся темой.

Когда король удалился, а Франклин, подняв вверх руки, потянулся, он вдруг, нет, не услышал, почувствовал, что в лабораторию кто-то вошел.

В дверном проеме стояла Василиса, облаченная в темно-лиловое платье.

— Здравствуй, Бенджамин. Ты во дворце просто фурор произвел.

— Неужели? Меня удивило твое отсутствие за ужином. Ты, кажется, тоже ведешь здесь свою игру. Мне остается лишь гадать, в какую предательскую интригу ты вовлечена.

— Я была приглашена на ужин, но сочла нужным не ходить. Но сегодня вечером я обязательно буду. Король выразил желание, чтобы я посмотрела на его опыты.

— Вы с королем на дружеской ноге?

— Не стесняйся в выражениях, Бен, если хочешь сделать мне больно. Нет, я не любовница короля. У него и без меня их две, и обе — довольно злобные особы. Ограничусь теми врагами, что у меня уже есть.

— И у меня, их достаточно, так что твои враги мне не нужны.

Наконец он добился, по ее лицу скользнула легкая досада.

— Я думала, ты хотел со мной поговорить, — сказала Василиса. — По крайней мере, так я тебя поняла.

— Что ж, давай поговорим.

— Это касается машин тьмы.

Франклин сразу заинтересовался. Василиса говорила словами Улера. Конечно, они могли встречаться вчера или даже сегодня. Но в любом случае дополнительные сведения не помешают.

— Продолжай, я слушаю.

Василиса чуть заметно улыбнулась:

— В России наука приняла особое направление — ангельское. Ты понимаешь, что это значит. Почти все исследования были нацелены на усовершенствование способов применения животного духа, открытого Исааком Ньютоном, то есть создания для malakim материальной оболочки.

— Все это мне хорошо известно.

— Но настал момент, Бен, и мы пошли дальше Ньютона. Мы нашли для malakim способ проявить себя, более того, стать всемогущими в материальном мире. И taloi больше не делаются из металла и алхимической начинки, больше нет неуклюжих воздушных кораблей, и не нужно стравливать армии. Malakim получили возможность действовать в материальном мире без посредников. Ты понимаешь меня?

Во рту у Бена пересохло.

— Но тогда зачем все это? — спросил он тихо. — Зачем нужны подводные корабли, претендент, Стерн — весь этот фарс?

— Тогда мы еще не знали, что нам удастся это сделать. Кроме того, malakim разделились на два лагеря. Одни запретили использовать машины тьмы, другие даже не знают об их существовании. И в эфире, оказывается, можно вести войну. Те, которые хотят уничтожить человечество, выжидают момент. А пока они должны притворяться, что действуют в материальном мире, натравливая одну страну на другую, разжигают войну с армиями и пушками. Но, Бен, если мы не найдем способ противостоять машинам тьмы, тогда все, что мы делаем, не имеет ровным счетом никакого смысла. Все — лишь пустая трата времени.

И вдруг в слабом свете угасавшего дня он увидел выражение ее лица. Такое же выражение он видел в зеркале на своем лице в тот момент, когда осознал, что он сделал с миром, сколько миллионов человеческих жизней унесла его неосторожная глупость.

И — а это уже запрещенный прием — по лицу Василисы текли слезы.

Женские слезы действуют на мужчин обезоруживающе, очень не многие способны их вынести, не теряя душевного равновесия. Франклин не был исключением, непроизвольно его рука легла ей на плечо, неловко попыталась погладить.

В следующее мгновение она уже рыдала у него на груди.

Это был шок. Знакомый до боли запах волос, нежный изгиб тела. Но раньше она никогда не была такой несчастной и беспомощной. Напротив, всегда уверенная в себе, владеющая собой. Всегда было так, что он нуждался в ней. Перемена ролей понравилась Бену. Он чувствовал, будто одержал победу, которую и желать перестал. Нет, он желал…

И вопреки желанию он мягко отстранил Василису.

— Успокойся, Василиса. Если то, что ты сказала, правда, я помогу тебе. Я должен помочь. Но если это уловка…