Однако она подозревала, что в этом, мягко говоря, своеобразии тети Эмили есть своя система. Эмили, несомненно, преследовала какую-то определенную цель, какими бы извилистыми и причудливыми ни казались пути ее достижения.

– Итак, подведем итог, – продолжала Эмили. – Она уже имеет потомство, и в этом отношении вы с ней похожи. Колин говорил мне, что у вас есть сын.

– Да, Том. Сейчас он изучает современную историю в Оксфорде.

– Ах, Оксфорд. Брайдсхед. Очаровательно. Не могу поверить, дорогая, вы так молодо выглядите.

– Я рано вышла замуж, – довольно твердым тоном ответила Линдсей.

– И, как я слышала, рано развелись. И правильно. Если они не годятся, от них нужно избавляться. Разумеется, я сама так и не рискнула выйти замуж и ничуть о том не жалею. Вашему сыну, должно быть, лет восемнадцать?

Линдсей вздохнула. Она решила было представить Тома вундеркиндом, в пятнадцать лет поступившим в университет, но вспомнила, что Колин его видел, и передумала.

– Скоро исполнится двадцать, – честно призналась она.

– Колин в этом возрасте был очарователен, – сказала Эмили, окинув Линдсей оценивающим взглядом. – Невинный, необузданный повеса. Ах, молодость! Правда, он и сейчас очарователен. Надеюсь, дорогая, вы со мной согласны?

– Безусловно.

Теперь, по крайней мере, стало ясно, к чему Эмили ведет разговор, подумала Линдсей, пряча улыбку. Она взглянула на Колина, с мученическим видом закатившего глаза. Эмили подозревала Линдсей в том, что та имеет виды на ее племянника, это было совершенно очевидно. Линдсей хотела сказать, что за прошедшие два десятилетия характер Колина мало изменился, а еще больше ей хотелось сказать, что она вовсе не намеревается подцепить Колина, и поэтому его бдительная двоюродная тетушка может ослабить бдительность.

Обе эти возможности она отвергла: второе было бы признаком невоспитанности, а первое могло бы задеть Колина, а ей не хотелось причинять ему боль. Его лицо теперь выражало глубокое отчаяние. Он бросил на Эмили умоляющий взгляд.

– Мы немного заболтались, Эм, – сказал он. – Я думаю, ты устала и нам пора…

– Чепуха. Наоборот, я только сейчас окончательно проснулась. Я в прекрасной форме. Кроме того, я не закончила, и я хочу узнать, как смотрит на это Линдсей. Так на чем я остановилась? Ах, да… Потомство, происхождение, деньги и, конечно, поклонники. Поклонники, безусловно, представляют очень серьезную проблему, как вы считаете, дорогая?

Поклонники? Окончательно растерявшаяся Линдсей подняла глаза к потолку.

– И наконец, дорогая… Наконец мы подходим к самому важному вопросу. ПОЛ. Пол, дорогая и, конечно, любовь.

Любовь? Линдсей начала понимать, что собаки здесь ни при чем. Колин, который болезненно вспыхнул, услышав слова «пол» и «любовь», теперь смотрел прямо перед собой, словно был уверен, что если как следует сосредоточится, то сможет телепортировать себя куда-нибудь в другое место.

– Боюсь, я не совсем понимаю, – начала Линдсей.

– Дорогая, там есть бывший муж! – выпалила Эмили так, будто это объясняло все. – Весьма странный человек, как докладывают осведомители. Простите за вольность, дорогая, но позволю себе заметить, что, как и вы, она любила неразумно и сделала неправильный выбор. Будет ли она вести себя разумнее в будущем? Можем ли мы рассчитывать, что она подыщет себе пару, которая нас бы устраивала. Увы, нет. Она может вообразить, что влюблена, как обычно делают женщины, и будет неспособна к правильной оценке.

– Эм, ты переходишь все границы, – перебил ее Колин за несколько мгновений до того, как это успела сделать Линдсей. Он, кажется, постепенно приходил в себя и послал тетке воинственный взгляд. – Ты не имеешь права осуждать ее первый брак и рассуждать о будущем.

– Я согласна с Колином, – поддержала его Линдсей. – Тот, кто раз обжегся, становится гораздо осторожнее.

– Вы так думаете? Какая прелестная парочка оптимистов. – Эмили окинула их строгим взглядом. – А я продолжаю сомневаться. Следующий муж? Мы не знаем, каким он будет. А как насчет любовников? Я предвижу массу проблем.

Она оглянулась через плечо, потом уставилась в угол комнаты, как будто проблемы могли появиться оттуда. Мягко тикали часы, Эмили настороженно прислушивалась. Из кучи подушек раздалось низкое угрожающее рычание. Линдсей вдруг вспомнила о призраке Анны Конрад, и по спине у нее побежали мурашки.

– Колин, ты что-нибудь слышал? – Эмили склонила голову набок. Было заметно, что она слегка побледнела.

– Нет, ничего. Возможно, это Фробишер в коридоре.

Колин открыл дверь. Из коридора потянуло холодом, Линдсей поежилась, и Колин закрыл дверь.