— Потому что ты об этом просто не подумал, — с улыбкой сказал лорд летописец. — Разве я не рассказывал тебе об этом волшебном королевстве, чтобы мои рассказы всегда служили тебе щитом и убежищем?

— Но ведь они всегда были лишь метафорой, — медленно проговорил Род. — Я никогда не думал об этом королевстве, как о реальности.

Рори нетерпеливо качнул головой.

— В твоей душе болезнь, мой мальчик, и тьма духа. Где еще можно найти убежище от ночи, если не во Дворце Великого Света?

— Да, ты как всегда прав, — Род присел рядом со стариком на промерзшее бревно. — Благослови тебя господь, дедушка, за то, что ты дал моей душе защиту от ее собственных копий.

— Не будь так уверен, что они твои собственные, мой мальчик, потому что ты успел нажить много врагов, а у них в арсенале самое разнообразное оружие. Но знай, что здесь, в королевстве Гранкларт, ты обязательно найдешь волшебного защитника, который прикроет тебя от посягательства недругов.

— Я это запомню, — с жаром сказал Род. — Но, дедушка, если следовать той же логике, я ведь сошел с ума на Греймари. Как я мог оказаться в Гранкларте?

— Потому что ты унаследовал благословенный Гранкларт от меня, Родни, унаследовал вместе с душой, как получил свое тело благодаря комбинации моих генов. События и идеалы моих хроник — часть подструктуры твоей личности, именно через них ты смотришь на вселенную. Все это теперь принадлежит тебе, я завещаю тебе это.

— Я недостоин…

— Напротив, именно ты и достоин. Ты уже доказал это. Как четыре короля стремились избежать войны, так же поступал и ты. А когда войны избежать не удавалось, они сражались доблестно, и ты тоже.

Род промолчал. Он не мог отрицать своих достижений на ратном поприще, но скромнее было просто не упоминать о них. В конце концов, Гранкларт был основан как нейтральное место встречи, где четыре короля решали, как избавить своих подданных от опустошающих дуновений войны. Из одного дворца они совместно правили объединенными королевствами. Но как он, Род Гэллоуглас, человек с присущими ему недостатками и сомнениями, может сравнивать себя с идеальными монархами, придуманными старым графом-сказочником?

— Четыре короля были просвещенными людьми, дедушка. Весьма просвещенными. Их всех вдохновляла одна идея. Они соединили свои дворы и несли знания, мудрость и мир. У меня в жизни не было таких моментов просветления.

— Может, и были, только ты не узнал их. Может быть, как раз сейчас у тебя такое мгновение. Возможно, это начало величайшего периода в твоей жизни.

— Теперь, когда мне уже стукнуло сорок семь? Поздновато для юношеской славы и слишком рано для зрелой мудрости.

— Но это также тот возраст, когда самым органичным способом сливаются энергия и мудрость.

— Именно так произошло в Гранкларте, когда рыцарь Беабрас отправился на поиски неведомо чего и вернулся с Радужным Кристаллом. Его свет насытил благородством все дворянство, залил двор гармонией и великодушием.

— А оттуда его влияние распространилось на все четыре королевства, сам собой настал Золотой Век мира, процветания и счастья. Но Гранкларт жил только при четырех королях, дедушка. Во время их сыновей колдун Обскура самым подлым образом похитил Радужный Кристалл.

— Да, чтобы отомстить за отказ короля Альбана.

Род кивнул.

— Король отказал Обскуре в руке своей дочери Люцины, прекраснейшей женщины двора, потому что знал, что ее любит принц Дардинел, да и она отвечает принцу взаимностью.

— Он знал также, что их брачный союз теснее объединит его королевство с королевством отца Дардинела, короля Турпина. Но Обскура похитил Великий Кристалл, и без света его гармонии и мира король тяжело заболел и скоропостижно умер. Вместо него на трон взошел его сын Константин, но и он и другие молодые короли, не понимавшие всей важности объединения королевств Гранкларта, принялись соперничать друг с другом в богатстве и важности, а потом их соперничество перешло на поле брани.

— И турниры постепенно сменились боями, — прошептал Род, вспоминая, — и вся конфедерация рассыпалась, как карточный домик. Но зачем молодым королям потребовалось разрушать дворец, дедушка?

— Потому что каждый боялся, что другие используют его в качестве неприступной крепости и, опираясь на эту цитадель, попытаются завоевать остальные три королевства. Так всегда: когда нарушается равновесие, больше всего страдает центр. Так и произошло, когда Обскура втерся в милость к королю Аграманту и убедил его напасть на короля Турпина.