— Однако скажи мне, — продолжала добрая женщина, — почему ты бродишь по таким диким местам, если знаешь, что болен головой?

— Именно по этой причине, разве вы не понимаете? Я почувствовал, что галлюцинации угрожают мне, и начал сражаться с ними — при этом я вполне мог причинить вред кому-нибудь реальному. Особенно жене и детям, — он с трудом сел. — Это напомнило мне о моем дорогом мальчике. Молодой человек, который привел коня — мой сын. Где он…

Комната наклонилась, и Род обнаружил, что смотрит в потолок, а на лбу у него снова влажная тряпка.

— Ты должен лежать еще несколько часов, — приказала ему мать Патерна Теста. — Мы скоро приведем к тебе твоего сына, но сначала я должна еще поговорить о твоей болезни.

Род пожал плечами.

— Моя болезнь — это всего лишь нарушение химического состава крови — так сказал мне призрак старого друга, которого я встретил в пути, — он посмотрел искоса, но мать Патерна Теста невозмутимо кивнула.

— И что сказал этот призрак?

— Что каштаны, которые я съел, сделаны из ведьмина мха, и мой организм не знал, как с этим справиться.

— Очень правдоподобная гипотеза, — согласилась монахиня. — Есть много таких умельцев, которые создают из ведьмина мха разные кошмары, даже сами того не подозревая. И это жуткое вещество, попадая им в кровь, заставляет оживать чудовищ, образы которых приходят им в голову во сне. И они видят наяву ожившие сны и не могут справиться с порождением собственного разума.

«Хм, — подумал чародей, — это вполне согласуется с гипотезой Большого Тома».

— Так как же мне выздороветь, матушка?

Монахиня снова сунула руку под стол и достала глиняный кувшин. Вытащила пергаментную пробку и макнула палец в жидкость, приговаривая:

— Это волшебное снадобье, которым снабжает нас Волшебный Народец. Они всячески приветствуют наше лечение. Это средство гномы и эльфы сами используют, чтобы можно было создавать иллюзии, которые они порождают собственным воображением, и при этом не поддаваться им.

Быстрым искусным движением она коснулась глаз Рода непосредственно под нижними веками так быстро, что он не успел отдернуть голову, а она уже закрывала кувшинчик, улыбаясь загадочно, как Мона Лиза.

— Теперь ты будешь все видеть, как оно есть в реальности.

Род подозревал, что средство это чисто психологическое, если оно вообще способно принести пользу в его положении — иначе к чему весь этот рассказ о Волшебном Народце? — но для излечения готов был испробовать что угодно.

— Спасибо, матушка.

— Я рада тебе помочь, — просто ответила она.

— Хочешь теперь увидеть сына?

— Конечно, — оживился Род.

Мать Патерна Теста наклонилась, убирая кувшинчик, потом встала, подошла к двери и открыла ее.

За порогом стояла вылитая принцесса, одетая в пастельные облака, с короной на голове.

— Приветствую тебя, матушка, — улыбнулась красавица. — Как наш пациент?

— Выздоровеет, — ответила монахиня и повернулась к Роду. — Это наша постоянная покровительница, графиня Бин.

— Очень рад, графиня, — Род приподнялся на локте, но графиня подошла к нему быстрой легкой походкой и сказала:

— Не поднимайтесь из вежливости, прошу вас. Вам нужен отдых.

— Ладно, — Род снова лег. — Значит, вы тоже не галлюцинация.

Графиня подняла брови.

— Вы считали, сэр, что видите меня во сне?

— Да, и матушку тоже. Понимаете, я и прежде страдал галлюцинациями. Например, этот монастырь показался мне мраморным замком, с такими чистыми и прозрачными стенами, что всякий видел себя в нем таким, каков он на самом деле.

Графиня опять подняла брови.

— Если бы это было на самом деле, то являлось бы следствием самого могущественного заклинания и самым настоящим благословением.

— Не совсем так, — попробовал внести каплю сомнения в сосуд ее уверенности Род.

— Разве благословение может подразумевать под собой что-то плохое? — но графиня не дала ему возможности ответить, повернувшись к двери. — Я должна заняться делами своего лорда, но позволь вначале впустить человека, который вас ищет. Молодой человек, это ваш отец?

В дверь вошел Магнус, напряженный, как струна лютни. Увидев, что изможденный отец смотрит на него во все глаза, мальчик едва не упал от облегчения. Потом встал на колени у кровати, удерживая руку отца в своих горячих ладонях.