Кахэ, поняв, что я не обращаю на его уныние внимания, совсем сник и покинул поле боя с осознанием своего полнейшего краха. Я с удовольствием поужинала в обществе Кэрри, продолжая обдумывать рабочие моменты расследования. Если беседа с ларо Риэнхарном мною более-менее просчитана, то вопрос, кто еще мог желать смерти ларэ Айрэл, оставался открытым. Это меня не устраивало, значит, надо поближе рассмотреть окружение покойной. Не верю я, что у молодой девушки не было близкой подруги, которая была бы осведомлена о перипетиях ее жизни больше, чем любимый батюшка. Да и с ларо Айрэлом тоже нужно побеседовать.

— И как, интересно, дело попало именно к этому дознавателю, хотел бы я знать? — зло прошипел герцог Айрэл, сжимая подлокотники кресла до побелевших костяшек.

Герцогиня Элиза смотрела на мужа сухими глазами. Она вообще ни разу не заплакала с тех пор, как Софию, ее дочь, обнаружили в саду с вырезанным сердцем. В ее взоре горела лишь жажда мести.

Ларэ Талия и ларэ Тэсса же не расставались со своими платками, которые сухими просто не бывали. Девицы Айрэл искренне любили друг друга, и смерть сестры для девушек стала настоящим ударом.

— Эта зарвавшаяся девчонка меня даже слушать не пожелала! — продолжал жаловаться герцог. — Она явно не собирается добиваться того, чтобы убийца нашей дочери получил по заслугам!

— Ты пробовал подать на нее жалобу? — тихо спросила герцогиня.

— Бесполезно. Ее не в чем уличить. Ни одной ошибки, ни одного отступления от законов. Ей предоставлена полная свобода действий.

— А вдруг она права? — предположила женщина. — Этот кахэ действительно может быть невиновен. У ларэ Тьен нет никакой причины покрывать этого нелюдя. Возможно, тот факт, что она не предает его в руки суда, говорит об отсутствии необходимых доказательств.

— О чем вы, мама? — опешили девушки. — Этот мерзавец убил Софию, а вы его оправдываете?!

Кахэ тоже чей-то сын. Если он будет безвинно казнен, по нему будут плакать так же, как мы плачем по нашей девочке. Я хочу, чтобы отданный в руки правосудия был настоящим убийцей, а не случайной жертвой. Не стоит стоять на пути у дознавателя, пусть она спокойно делает свою работу.

— Как пожелаешь, Элиза, — опустил голову герцог. — Как пожелаешь…

В два часа ночи я поняла: никакого допроса завтра не будет. По причине моей полной неготовности к очередному поединку с ларо Аэном. Из-за слишком долгих размышлений и расчетов я засиделась за полночь, а недосыпание всегда пагубно сказывалось на моей работоспособности. Поэтому встречаться с кахэ в таком состоянии мне явно не стоит, иначе я могу просто потерять все преимущества, полученные мной с таким трудом.

Значит, завтра лучше взяться за свидетелей, это уж точно будет легче, чем беседа с упрямым нелюдем. С другой стороны, мало ли что придет кахэ в голову за то время, пока он будет избавлен от моего общества — полученная передышка может обернуться и неприятностями для дознания. Но продолжать осаду кахэ в ущерб допросу свидетелей тоже нельзя, сведения нужны мне как воздух.

Решено. Завтра навещу скорбящее семейство Айрэл, а ларо Аэн и до послезавтра подождет. Ничего с этим нелюдем не сделается. Но после того как я побеседую с родственниками убитой, нужно будет зайти к ларо Аэну и пожелать ему доброго вечера. Чтобы не слишком расслабился за время моего отсутствия.

Заснула я около трех часов с большим трудом, и всю ночь меня преследовали во сне лиловые глаза, в которых плескалось убийственное бешенство. Такие жуткие кошмары меня не мучили даже в ночь накануне госэкзамена…

Когда в привычное время никто не осчастливил Риэнхарна Аэна своим вниманием, кахэ почувствовал себя слегка неуютно. Он уже привык жить в постоянном напряжении. А теперь дознаватель куда-то пропала, не являясь пред очи своей несчастной жертвы. Нелюдь метался по камере, чувствуя опасный переизбыток сил, которого никогда не оставалось благодаря любезной дийес Тьен. И теперь эти силы побуждали Риэнхарна к совершению опасных и глупых поступков.

«Хотя почему же глупых? — злорадно улыбнулся кахэ. — Если хорошенько все продумать, то они будут только опасными. И только для меня. Не бывает идеальных тюрем, бывают глупые и ленивые заключенные!»

Придя к такому жизнеутверждающему выводу, кахэ начал мозговой штурм идеи возможного побега. Единственное, что вносило смятение в размеренный поток мыслей Риэнхарна, — опасность, которая угрожала племяннику, все еще находящемуся в цепких кольцах подколодной змеи дознавателя.

Поэтому необходимо включить в свой план и ее, хотя она наверняка не обрадуется подобному раскладу и попытается максимально усложнить жизнь нелюдю, а в идеале, возможно, и лишить его жизни. А может быть, у человечки другие мысли на его счет? Просчитать планы дийес Тьен было весьма непросто.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что чары, наложенные на камеру и на самого Риэнхарна, не блистали ни изяществом, ни умелым исполнением. Обыкновенная халтура, созданная впопыхах каким-нибудь дежурным полусонным магиком и почему-то не перепроверенная дийес Риннэлис. Дознаватель не приложила свою тонкую, но отнюдь не хрупкую руку к данному шедевру магической мысли, это стало ясно сразу, как только кахэ получше разглядел свои колдовские путы.

Все время своего тесного общения с этой хищницей нелюдь был настолько подавлен и измотан, что не заметил очевидного: сбежать из проклятущего крысятника не так уж и сложно. Самой страшной опасностью пока что была одна человеческая девчонка. Одна жалкая…