– Бог есть любовь… Ты бог? – пробормотал профессор.

– Притяжение – один из ликов гравитации. Любовь – это человеческое понимание, уровень эмоций. Ты сам научился осознанно ее активировать, потому к тебе тянутся существа. Ты прошел почти до конца. Это последняя инициация… Осталось лишь активировать антигравитацию.

Сияние померкло, существо налилось угрожающим багрянцем, и людей захлестнула волна всемогущей, всепоглощающей ненависти. Сокрушительный удар ее выбил воздух из легких, сшиб и покатил людей по земле вместе с клубами пыли.

Громкий трубный аккорд раздался в воздухе, и ненависть словно выключили. Славутич, тяжело дыша и отряхиваясь, поднял за руку Дашу, растирающую колено. А человекообразное существо разделилось на две части – белоснежную и багряную, стояло нейтрально, ждало.

– Все понятно… чего же непонятного. Встретил некий ангелоподобный киборг. Вот, инициировали, значит… я теперь весь такой инициированный. Вот только ни разу не понятнее стало, что из этого следует. Мне что теперь, надо покусать кого-то для полного счастья? Кровушки у трудового народа испить, как настойчиво рекомендуют наши венгерские друзья?

Раздался чистый хрустальный смех:

– Ну что вы. Это лишь причудливые интерпретации некоторых слегка приподнявшихся человеческих существ. Слабое биологическое сознание трансформирует прямую неизвестную информацию в нечто, что имеется в памяти.

– Ария Риголетто, напетая Мойшей по телефону, да? Так, и что же оно должно было усвоиться? Насколько понял, я вам зачем-то нужен.

– Да, нужен. С твоим появлением закончился эксперимент постижения. Однако значительно проще будет объяснить, если женщина удалится. Можно быстро стереть лишнее из ее памяти, поместить взамен полезные обучающие воспоминания, и все будет хорошо. Перейти проще будет решиться с ее поддержкой.

Глаза Дарьи заблестели, слезы прочертили влажные дорожки, голос дрогнул с печальной обреченностью:

– Я не хочу лишаться памяти об этих днях. Они мне дороги, как… как память.

– То есть это вы во сне, значит, заморочили Даше голову?

– Предоставленная информация так преломилась у нее через призму эмоций. Нам не важно преломление, главное – она заставила действовать. Действие ведь самое важное в этом мире. А действовать люди начинают, лишь если толкает сильная эмоция. Иначе не преодолевается барьер бездействия, в просторечье называемого ленью. Особь с подходящими параметрами простимулировали, она отреагировала, и результат достигнут.

– Шла на съедение добровольно… как мышка… – прошептала Дарья. Губы у нее искривились, на глаза навернулись слезы… Профессор обнял ее, тронул губами жилку, бьющуюся на виске, и шагнул вперед, прикрыв ее от злых холодных слов.

– Очень интересно. Славутич, сами видите, последние ваши действия совершенно бессознательны. Работает исключительно эмоциональная составляющая, разум отодвинулся. Даже ваш, могучий и внушительный, отшатнулся!

– Или просто дал место тому, чему должен был дать!

Профессор сжал кулаки, опустил голову. Лоб изрезали вертикальные морщины. Меж собеседниками повисло молчание. Несколько секунд Славутич боролся с собой, но смог вернуть нормальный цвет лица и сказать почти спокойно:

– Изложите подробности.

Позади людей возникли и повисли в воздухе два круглых белых кресла в форме полусфер.

– Закончен эксперимент постижения. Я буду проецировать информацию вам в мозг, профессор. Ваша же подруга… тоже что-нибудь уловит. Насколько сможет, конечно.

Можете называть нас ангелами, или киборгами, или механоидами… Какое название покажется более подходящим. Мы познаватели Вселенной. Смысл жизни в непрерывном познании. Наше бытие активировал очередной всплеск нового. Мы вышли для очередного познания из капсулы.

В сознании профессора пошли яркие проекции, Даша тоже насторожилась, всматриваясь.

На заросшую буйной растительностью почву ступили прекрасные крылатые существа. Передний простер руки, улавливая ветер, лучился удовольствием познания… но вдруг сверху из-за высоких папоротников вывернулась длинная серая шея с многочисленными наползающими друг на друга складками кожи. Громадная пасть хамкнула, и огромные зубищи пронзили тело двумя рядами насквозь.

– Мы попытались понять это существо. Но оно лишь хватало и крошило наши тела, глотало, хотя в них не было для него питательной ценности. Мы попытались указать ему на бессмысленность таких действий. Но тщетно. На этой удивительной планете буквально все двигалось, хватало и пожирало друг друга. Но тем не менее в этом был какой-то странный смысл, шло развитие, усложнение. Только вместо мышления работали другие механизмы. Рефлекторика, сродни простейшим автоматам, каким-то образом завязанная на озарениях.