Повыпрыгивали из дополненной реальности аляповатые картинки вывесок и предложений, тут как тут, так и лезут в глаза, и кто их разберет, что реально, а что лишь иконка на дисплее.

Стат почему-то сменил курс, резко свернул от метро налево. Там тянется пешеходная зона, по сторонам улицы пылают витрины магазинов, все так и пышет жизнью. Полно разного люда, а воздух полнится говором и смехом. Что ж, возражений нет. Я согласен на ночную прогулку.

Я принялся жадно глазеть по сторонам. Нет, конечно, и нейромузыка интереснее, но на таком празднике жизни даже неприлично как-то погружаться в мысли, и воспоминания о концерте выдуло из головы мигом. Осели тенями в закоулках сознания, ждут своего часа.

Громадные массы веселящегося народа завораживают, невозможно не присоединиться к ним. И вот уже дыхание чаще, кровь веселее бежит по жилам. Даже глаза наверняка блестят. Затягивает водоворот ночной жизни.

Раздался голос Стата:

– Слушай, а тебя… ничего не удивило на этом концерте? Ну, что-нибудь показалось кардинально необычным? Может, не в самой музыке даже…

Стат замялся.

– Да говорю же, обычный концертишко, чего там! – откликнулся я. Припомнил: – Ну, может, аудитория несколько удивила. Не в клубе, а сетевая, то есть количество онлайн-подключений, там на экране высвечивалось. Честно, прям и не знаю, как этот парень такого добился. Кстати, а об авторе что-нибудь известно?

Стат хмыкнул.

– Если бы. Уже где-то полгода как появился, набрал популярность, и все время – ничего, только этот псевдоним дурацкий, NX-975. Значит, не видишь, с чего это он так востребован?

– Абсолютно. Ума не приложу.

– Ясно, – ответил Стат, потом пробормотал что-то себе под нос.

Я оглянулся строго, окинул его внимательным взглядом. Проверить. Нет, теперь не ухмыляется. Серьезен, весь в себе. Даже мой взгляд мимо пропустил.

– Кстати, – воскликнул вдруг он живо, – нам сюда!

Впереди висит над улицей яркой елочной игрушкой павильон станции легкого метро. С тротуара протянулась наверх пара ажурных лесенок, там, весь пронизан светом, стеклянный колпак, за прозрачными стенками шмыгают туда-сюда поезда.

Под ногами сухо простучали ступени, затемненная дверь сыпанула бликами ночных огней и распахнулась с легким шорохом. Мы шагнули в ярко освещенный зал. Персональник автоматически послал код проездного, турникет подмигнул приветливым зеленым огоньком.

Ожидающих мало, но сразу бросились в глаза группки народа посреди платформы. Люди кучкуются вокруг странных конструкций, перетекают между ними ручейками. Дисплейная линза тут же изменила форму, адаптивная оптика приблизила один из объектов, передо мной выросло жуткое переплетение ржавой арматуры и старого пластика. По всему сооружению развешаны обрывки газетной бумаги, где-то внутри жужжит вентилятор, развевает их в потоке воздуха. Вокруг кипит горячее обсуждение, люди увлеченно рассматривают это чудо, указывают на различные детали, эмоционально жестикулируют.

В недоумении я направил сетевой запрос, Информаторий дополненной реальности выдал ответ тут же. Под потолком павильона вспыхнула разноцветная вывеска: «Выставка современного искусства «Метро’27»». Я оглянулся, Стат удивленно пожал плечами.

Мы двинулись вдоль платформы, поглядывая на чудаковатых ценителей высокого. В чем только не найдут люди эстетическую ценность! Вдруг я словно ударился в стену, застыл как вкопанный, лишившись на миг дара речи. В центре зала, рассыпая идеальными обводами блики, застыл, белоснежный до рези в глазах… унитаз. На сливном бачке красуются маленькие розовые крылышки. В композиции сквозит ощущение полета, будто через миг сантехнический шедевр взмоет ввысь и закружит под сводами станции.

Я приблизился против воли, доковылял на деревянных ногах, на всплывшей виртуальной табличке прочел: «Объект «Стремление ввысь», автор…»

– О, я вижу, вас заинтересовала моя работа! Как, как вам?

Не пойми откуда выскочил бойкий вертлявый парнишка. Одет в мешковатые шмотки, в них тонет тощее тельце. Голова бритая, пускает блики бильярдным шаром, только посередине вздымается кислотно-зеленый гребень ирокеза. По лицу торчат иголки и колечки пирсинга, как у ежа-мутанта, туннели в ушах – хоть метро пускай. Я просканировал украдкой его причиндалы – все пустые, просто куски металла, ни грамма «умной» начинки. Болтается лишь пристегнутый к ремешку на запястье древний электронный блокнот.

Воззрился на нас со Статом с нездоровым блеском в глазах.

– Так как?

Я оглядел творение еще раз.

– Э-э-э, да, несомненно, чрезвычайно впечатляет, гм, хотя и… несколько экстравагантно. Правда, боюсь, я не вполне понимаю главную идею…

– О, ну это же совсем просто! – с энтузиазмом воскликнул современный художник. – Композиция символизирует, – бросился разъяснять с явным удовольствием, – стремление человечества вверх, его, так сказать, тягу к совершенству. Унитаз – это символ непосредственно человечества, даже не просто символ, а символ символа, я бы сказал. Он олицетворяет собой эдакий сосуд греха. Он всегда хочет стать чем-то большим, чем есть, но, видите ли, вес… гм, греха в нем настолько велик, а добродетели… вот эти крылышки, видите?.. они столь малы, что все попытки взлететь просто смешны. Ведь, в конечном итоге, все бессмысленно…

Внезапно я понял, что все это где-то уже было. Перевел взгляд с унитаза на художника, у того на лице выражение глубочайшей, вселенской просто скорби, вместе с металлоломом, что торчит из него там и тут, впечатление поистине жуткое…

Позади раздался свист воздуха, к платформе мягко подкатил поезд. Стат тронул за рукав, я охотно последовал приглашению.

– Стойте, куда же вы?! – пронзительно вскрикнул скульптор нам вслед, но за спиной сомкнулись створки пневматической двери, и вопли как отрезало.