Ксения прикрыла глаза, потом умоляюще посмотрела на подполковника.

– Но мне не на кого оставить лабораторию! – привела она последний аргумент. – Я одна здесь, и у меня много работы. Неужели нельзя поговорить здесь?

– Нельзя, – отрезал Мельников. – Не волнуйтесь, мы объясним вашему начальству, с какой целью вас задержали. И не тяните время, пожалуйста.

– Я только переоденусь… – робко сказала Ксения.

– Не стоит, – жестко проговорил Андрей Александрович и крепко взял Ксению за руку. – Запирайте дверь!

Ксения послушно, дрожащими руками заперла дверь и вопросительно уставилась на подполковника. Тот провел ее к своей машине и усадил в нее. Всю дорогу он молчал и нарочно игнорировал взгляды Ксении, бросаемые на него время от времени. Когда мы подъехали к управлению, Мельников вновь сжал руку Лисьевой и провел ее до кабинета.

– Итак, Ксения…

– Валентиновна, – еле слышно сказала Ксения.

– …Ксения Валентиновна, пришла пора поговорить о вашей преступной деятельности, – совершенно спокойно начал Андрей Александрович. – Нам доподлинно известно, что вы и ваша подруга Наталья Белокопытова занимались незаконным составлением актов, в которых отражали факты, не соответствующие действительности…

«Учебник по стилистике и культуре речи изучил, что ли? – изумленно и даже с восхищением подумала я. – Раньше ведь, кроме «руки на голову» и «как стоишь», и сказать ничего не мог! А сейчас – просто образец правильного литературного языка!»

– Но… Я ничего не подписывала, – растерянно пробормотала Ксения. – С чего вы взяли?

– Ксения, вы понимаете, что Наташу убили? И нам и вам известно, с чем это связано. Известно, что она составляла липовые акты за деньги. Вы ведь тем же самым занимаетесь. Можете молчать, конечно, но вы же понимаете, что завтра с вами могут поступить точно так же… Кто вы такая, в конце концов? – упорно стращал женщину подполковник Мельников. – Вы же просто мелкая сошка, а по сути – нежелательный свидетель.

В глазах Ксении застыл самый настоящий ужас.

– Можно я закурю? – срывающимся голосом попросила она.

– Закурить, конечно, можно, – разрешил Мельников, пододвинул к Ксении пепельницу и даже вынул зажигалку. Потом добавил: – Вот вы сейчас покурите и подумайте, с кем вам лучше иметь дело – с милицией или с убийцами?

– С какими убийцами? Я-то вообще при чем тут? Это она проверяла там… Скорее не проверяла совсем. Это не я, я вообще другим занималась, – стала путано оправдываться Лисьева.

– Значит, вам известно, о какой именно проверке Белокопытовой идет речь, – заключил Мельников. – Ксения Валентиновна, давайте не будем больше прикидываться и честно все сообщим. Мы-то и без вас справимся, только вам в этом случае уже никто не поможет. В конце концов, от ваших показаний зависит ваша дальнейшая судьба и даже жизнь!

Мельников говорил настолько жестко, что даже у меня невольно пробежали мурашки по спине. Ксения Лисьева, вконец запуганная, судорожно сделала длинную затяжку и опустила глаза. Я видела, что она в отчаянии и сейчас лихорадочно раздумывает, признаваться ей или нет. Мельников выжидающе молчал. Вид у него был каменный и непроницаемый. Ксения досмолила сигарету и неловко затушила окурок в пепельнице.

– Но я действительно здесь ни при чем! – продолжала она гнуть свою линию.

– Вас пока никто не обвиняет в этом деле, – заметил Мельников. – Я просто прошу рассказать о махинациях, которые проводила Белокопытова. Вы же об этом прекрасно осведомлены!

– Ну да, Наташа рассказывала мне кое-что, – наконец заговорила Лисьева. – Но мне-то какое дело? Это на ее совести! Я же не обязана была сообщать об этом, тем более что она рассказала мне по секрету! К тому же никаких документов, подтверждающих ее слова, я не видела. Откуда я знаю, может, это просто ее бред, вымысел?

Лисьева отчаянно пыталась обелить себя, но и я, и Мельников уже поняли, что она сломалась и теперь расскажет все. Нужно лишь правильно задавать ей наводящие вопросы.

– Итак, Белокопытова делилась с вами подробностями дела «ЧП Мерзляев»? – уточнил Мельников и раскрыл блокнот.

– Да, – выдохнула Ксения. – Только не сразу, а после того, как ей стало известно, что… Что от их водки умерли люди. Она тогда пришла ко мне сама не своя, лицо белое-белое… Спирту попросила. Я ей налила, она чуть разбавила и залпом выпила. Я удивилась тогда страшно, потому что вообще-то не замечала, чтобы Наташа пила. И тут она мне призналась, что влипла по самые уши. Сказала, что Коробейников вызвал ее и приказал съездить в «ЧП Мерзляев». Что там якобы полная антисанитария и крысы. Но это все мелочи, и пусть Наташа на это внимания не обращает, поскольку они готовы заплатить крупную сумму. На крыс у нас вообще часто закрывают глаза, это же такая мелочь! – усмехнулась Ксения. – Ну, Наташка и поехала. Коробейников ей тридцать процентов обещал. Короче, она приехала и, не утруждая себя полной проверкой, подмахнула акт. А потом оказалось, что водка у них некачественная… Наташка сказала, что понятия об этом не имела, что Коробейников ни словом ее не предупредил… Он только про грязь и крыс говорил и чтобы она акт подписала и деньги взяла. Он уже и отстегнул ей, а потом вот выяснилась такая ерунда. Наташка говорила, что Коробейников орал на нее, спрашивал, какого черта она остальное не проверила, да что уж теперь сделаешь! И Наташка призналась, что боится до смерти, потому что она с двух сторон зажата: с одной Коробейников, а с другой милиция. Потому что ясно же, что, как только поднимут документы, всплывет тот пресловутый акт с ее фамилией…

Ксения горестно вздохнула и замолчала, потом закурила следующую сигарету.

– Итак, вы подтверждаете, что задания на левые акты исходили от Коробейникова? – нарушил наконец молчание Мельников.

Ксения молча кивнула.

– У него, по-моему, есть люди, которые специально выискивают фирмы, где не все чисто. Ну, так, на первый взгляд ерунда вроде крыс. Или хранение продуктов не соответствует стандартам. И они об этом сообщают Коробейникову. А он уже посылает кого-нибудь, чтобы составили акт и взяли деньги. Львиную долю, конечно, себе забирает, а остальным делится с девчонками. А тут он просто… опрофанился. Он сам не знал о том, что у них водка некачественная.