— Но какова ее цель? — Полковник уже не мог сдерживаться. — Почему она избрала своим обиталищем эту плантацию? Почему совершает нападения на нас?

Вопросы лились потоком.

Несколько минут доктор терпеливо слушал, затем спокойно сказал:

— Всему свое время… Прежде всего я должен установить с достаточной точностью, кто или что управляет этим конкретным элементарным огнем. А посему сначала мы должны постараться, — доктор говорил медленно и веско, — придать этой потусторонней сущности видимый облик.

— Силы небесные всемогущие! — воскликнул старый солдат, путаясь от изумления в эпитетах.

— Именно так, — доктор ни на секунду не терял самообладания. — Полагаю, только таким путем мы сможем нейтрализовать элементарный огонь, вернуть его в нормальное латентное состояние и… — он заметно понизил голос, — и увидеть облик и форму одушевляющего его существа.

— Так сказать, наводчика пушки! — воскликнул полковник. Начав хоть что-то понимать, он наклонился вперед, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Я предполагаю, что в последний момент, перед тем как возвратиться в латентное состояние, огонь примет облик и форму направляющего его мага, который некогда подчинил огонь своей воле с помощью заклятий и прислал сюда, за много веков до нынешнего дня.

Полковник сел и, тяжело дыша, изумленно уставился на моего компаньона; свой вопрос он, однако, задал еле слышным голосом:

— А каким образом вы можете придать ему видимый облик? Объясните, доктор Сайленс.

— Мы должны снабдить его всем необходимым для материализации. Если ограничить его определенными размерами, он обретет весомость и зримость. Вот тогда-то мы и сможем рассеять его. Незримый огонь, как вы заметили, непредсказуемо опасен; если с помощью специального материала замкнуть огонь в определенную форму, то, вероятно, удастся смирить его. Внешняя проявленность для него смерть.

— А что это за специальный материал, необходимый, как вы говорите, для его материализации? — спросили мы с полковником в один голос, хотя я, кажется, успел догадаться.

— Материал, быть может, и не слишком для нас приятный, но достаточной эффективный, — доктор выдержал спокойную паузу. — Испарения свежепролитой крови.

— Надеюсь, не человеческой крови? — вскакивая с кресла, выкрикнул полковник Рэгги. Казалось, глаза у него вот-вот вылезут из орбит.

Лицо Джон Сайленса уже не было сковано напряжением, а легкий смешок доктора дал нам желанную, хотя и недолгую разрядку.

— Думаю, дни человеческих жертвоприношений безвозвратно миновали, — мой друг говорил спокойно и убедительно. — Для нашей цели вполне достаточно крови какого-нибудь животного; уверен, что эксперимент не принесет нам ничего неприятного. Единственное условие — кровь должна быть свежепролитая и густая, с той жизненной эманацией, которая привлекает именно этот класс элементарных субстанций. Возможно… возможно, в усадьбе найдется какая-нибудь свинья, предназначенная для продажи на рынке.

Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, но нашему хозяину, с трудом переходившему от одного чувства к другому, было не до шуток — честный и прямодушный, он, по всей видимости, тщательно взвешивал многие обстоятельства. В конце концов целеустремленность и научное беспристрастие доктора, который успел уже приобрести над ним большое влияние, одержали верх; вскоре он успокоился и коротко заметил, что это вполне осуществимое предложение.

— Есть и другие, менее неприятные методы, — продолжал объяснять доктор Сайленс, — но они требуют времени и тщательных приготовлений, а события зашли, на мой взгляд, слишком далеко, чтобы думать об отсрочке. Впрочем, предложенный мной эксперимент не причинит вам никакого беспокойства: мы будем сидеть вокруг чаши в ожидании результатов. Вот и все. Эманация крови — первое, по словам Леви, воплощение универсальной жидкости — и есть тот материал, из которого существа бестелесные, или, если угодно, духи, могут создавать себе временное обличив. Этот процесс используется с незапамятных времен и лежит в основе всех жертвоприношений, связанных с пролитием крови. Его знали жрецы Ваала, он известен современным экстатическим танцорам, которые наносят себе раны, дабы дать возможность проявиться танцующим вместе с ними фантомам. И даже наименее одаренный из всех ясновидцев скажет вам, что вокруг боен и над покинутыми полями сражений витают бесчисленные духи, чьи облики просто не поддаются описанию. Но не подумайте, — добавил он, заметив, что наш хозяин беспокойно поеживается, — будто у нас есть хоть какие-нибудь основания опасаться эксперимента, который мы проведем в прачечной, ибо случай этот довольно простой, и только мстительный характер сущности, управляющей элементарным огнем, вызывает некоторое беспокойство и тревогу за нашу безопасность.

— Любопытно. — Полковник глубоко вздохнул, словно собирался говорить о вещах неприятных, и вдруг обрел непривычную для него словоохотливость: — В годы моего пребывания среди горных племен Северной Индии я сам, лично сталкивался со случаями резкого прекращения жертвоприношений некоторым богам и видел, к каким катастрофическим последствиям это приводило. Ни с того ни с сего вспыхивали хижины, загорались даже одежды на туземцах. Во время своих занятий, — он указал на книжные полки и заваленный книгами стол, — я читал, что сирийские служители культа в процессе ритуальных танцев резали свои тела ножами и тем самым вызывали огромные шары огня, которые принимали чудовищные, ужасные облики; и еще я помню, что перед императором Юлианом предстали смутные фигуры и бледные лица духов, притязавших на бессмертие, и потребовали, чтобы он возобновил жертвоприношение крови, «испарений которой они лишены со времени установления христианства».

Мы с доктором Сайленсом с большим удивлением выслушали его внезапную речь, ибо никто из нас не ожидал, что полковник обладает такой эрудицией.

— Тогда, возможно, вы читали, — спросил доктор, — как космические божества некоторых диких народов, примитивных по своей природе, веками поддерживали свое существование с помощью жертвоприношений крови?

— Нет, — ответил полковник Рэгги, — об этом я не читал.

— Во всяком случае, — добавил Джон Сайленс, — я рад, что у вас есть некоторое знакомство с предметом, ибо это поможет вам отнестись с большим пониманием к нашему эксперименту и вы сможете оказать нам большее содействие. Повторяю, в нашем случае кровь требуется лишь для того, чтобы выманить существо из его логова и придать ему зримую форму.