На лице девушки отражались все разноречивые чувства, которые будоражили ее душу, и Бэн улыбнулся, мягко повторяя свое предложение:

– Могу ли я настаивать на ужине, Кэтти?

Девушка была готова ответить «нет», но под взглядом его просящих голубых глаз сказала: – Конечно.

Они шли бесцельно в поисках места для ужина, разговаривая о пьесе. А затем Бэн перевел разговор на Кэт. Ему хотелось знать о ней все, кто ее родители, где они жили раньше, в какую школу она ходила в детстве. И Кэт неожиданно для себя стала рассказывать Бэну об отце, о том, что произошло с их семьей, о своих братьях и сестрах, и о том, что она тоже играла в спектакле у своего кузена Бо Уилкса.

Бэн был потрясен удивительной судьбой девушки. Он догадывался, что она не так проста, как казалось поначалу. Но то, как девушка вела себя, как одевалась, уже выделяло ее из театрального люда. А когда он узнал, что за ней приходит машина, его догадки подтвердились, и ему захотелось приоткрыть окружающую Кэтти тайну.

После ужина Бэн проводил Кэтти к машине, но на этот раз не просил подвезти его. Он поцеловал девушке руку, и Кэтти видела, что он еще долго стоял на холодном ветру, провожая ее глазами.

Дружба с Бэном продолжалась. Кэт и Бэн вместе пили кофе у него в гримерной или дома. Несколько раз в неделю Бэн приносил маленькие букеты цветов, но преподносились они совершенно случайно, между делом, как будто не значили ничего больше, чем просто дружеский жест.

– Как тебе вечер, дорогая? – Ретт с улыбкой посмотрел на свою жену сверху вниз, когда они кружились в последнем танце. Скарлетт удовлетворенно кивнула, взглянув на мужа. Но Ретт заметил, что выглядела она утомленной и озабоченной, несмотря на великолепный внешний вид, удивительно элегантное зеленое с золотом платье в стиле сари и новые изумрудные серьги в комплекте с таким же перстнем. Ретт подарил жене эти серьги и перстень не так давно. Повернувшись, чтобы пойти к своему столу, Скарлетт и Ретт обнаружили, что все гости стоят и аплодируют им.

– Что с тобой? Чем ты так озабочена? – Ретт сверху заглянул в чуть раскосые и по-прежнему мятежные глаза жены.

– Почему ты так решил?

– Нет ничего проще, дорогая. Ты даже не обратила внимания на аплодисменты, которыми нас наградили, поэтому одно из двух: или тебе ужасно надоели восторги в свой адрес, что совершенно исключено, или ты чем-то очень сильно озабочена. Вот я и спрашиваю, чем?

Скарлетт надула губки и оттолкнула его руку.

– Когда ты перестанешь издеваться надо мной?

– Но, милая, разве я посмею издеваться над такой женщиной, как ты. Просто я занимаюсь утверждением истины. – Ретт рассмеялся, откинув голову, и Скарлетт невольно залюбовалась им: Ретт по-прежнему оставался широкоплечим, узкобедрым, с тонкой талией и небрежной, какой-то звериной грацией в движениях. И Ретт, как всегда, был непоколебимо уверен в себе.

Скарлетт решила, что ей не стоит дуться на него, тем более, что Ретт завтра уезжает, и целых две недели, пока его не будет, покажутся ей вечностью.

В толпе гостей промелькнула высокая подтянутая фигура Бо, он легко вел Кэтти в танце, и они о чем-то говорили и весело смеялись. Джейн танцевала с Джоном Морландом, и это тоже была очень привлекательная пара.

Ретт оставил Скарлетт за столиком с четой их друзей Уинфильдов, а сам направился к стоявшему в одиночестве Генри Шмидту, своему другу и компаньону. Он, как и Ретт, был высоким и мускулистым, только толще его, поэтому казался особенно большим. Его обветренное, привыкшее к ветрам и зною лицо, вся его огромная, крепко сбитая фигура казалась не на месте в этом роскошном убранном зале. Но, похоже, он не ощущал этого и не чувствовал никакого дискомфорта. С бокалом в руке он, улыбнувшись Ретту, подтолкнул его плечом.

– Все о'кей, я в порядке. Только вот, извини, танцевать не могу. Боюсь отдавить ножки дамам…

– Но, я думаю, они согласились бы потерпеть такое малое неудобство из-за удовольствия оказаться в твоих руках, ты не считаешь? Я вижу, ты пользуешься успехом. Дамы не сводят с тебя глаз, даже моя жена хотела бы познакомиться с тобой поближе. Пойдем, она жаждет поговорить с тобой. – И Ретт, подхватив друга под руку, повел его, пробираясь между разряженных пар к Скарлетт, которая, заметив их, поднялась и уже шла навстречу.

– Мистер Шмидт, наконец-то. Нельзя же весь вечер провести в одиночестве. Почему вы не танцуете? – Скарлетт оживилась при виде этого симпатичного гиганта, а он, оценивающе взглянув на нее, повернулся к Ретту.

– Если ты не возражаешь?.. – Ретт насмешливо кивнул, и Генри, неожиданно легко склонившись, предложил руку Скарлетт. Она взглянула на Ретта и положила свою руку на мощное плечо Генри, для этого ей пришлось даже чуть приподняться на носочки.

Скарлетт танцевала, чувствуя себя легкой пушинкой в объятиях Генри. Она вскинула глаза и увидела направленный на себя все тот же оценивающий взгляд серых, как будто стальных глаз.