Через полтора часа после того, как Кэт простилась с сыном, она ехала в одиночестве в сторону вокзала. Билл больше не обсуждал с женой этот вопрос. Кэт оставила мужу записку, где написала, что вернется через 5–6 дней и оставила в записке название отеля, где собиралась остановиться. Никогда не суждено было Кэт узнать, что муж, придя домой в тот вечер, разорвал записку и выбросил ее в контейнер с мусором.

Вместе с остальными пассажирами Кэт торопливо покинула вагон. На ней был черный костюм, пара украшений из жемчуга и серьги из оникса, которые она не носила уже много лет. Серьги принадлежали в свое время матери, были большие и красивые. А грудь украшало ожерелье, много лет назад подаренное ей Бо. Всю дорогу до Нью-Йорка она была в страшном напряжении, не в состоянии представить, чем обернется для нее посещение этого города: кошмаром или сказкой. Пока поезд преодолевал пространство, пересекая страну, тысячи воспоминаний всколыхнулись в ее голове:… отец… Барт… театры… Бо… вечера… мать… квартира Бена. Воспоминания напоминали бесконечный калейдоскоп, от которого Кэт не могла оторвать глаз. Облегчение наступило, когда Кэт шла по перрону. Она в изумлении остановилась, увидев отца. Ретт стоял посреди обтекающей его толпы и с улыбкой смотрел на Кэт.

Он заметил промелькнувшее в ее глазах недоумение и, засмеявшись, пошел навстречу.

– Здравствуй, девочка. Ты не рада видеть меня?

Кэт прижалась к отцу и с облегчением засмеялась:

– О чем ты говоришь, папа. Просто я не ожидала, что ты знаешь.

– О твоем приезде? – Ретт ласково поднял голову дочери и поцеловал ее в лоб. – Я все вытянул из этого старого интригана и… Кэтти, девочка, я поздравляю тебя.

С лица Кэт исчезло напряжение, и она счастливо улыбнулась.

– А теперь пойдем в машину, я отвезу тебя домой.

Кэт испуганно взглянула на отца.

– Но, папа, у меня мало времени. А мне еще надо увидеть Нортона.

Ретт рассмеялся: – Ты думаешь, я собираюсь запереть тебя в своем доме? Достаточно уже и того, что тебя муж прячет, – при упоминании Билла лицо Кэт вновь омрачилось, и Ретт заметил это.

– Ты права, не будем говорить о нем. Значит, программа такая. Сейчас мы едем домой, и ты по дороге рассказываешь мне о Филиппе, боюсь, что потом у тебя не будет времени. А дома, ты только не удивляйся, нас уже ждет твой сообщник Барт. А немного позже, когда ты отдохнешь, придет и Нортон.

Кэт вскрикнула от восторга:

– Так значит ты, папа…

– Да, да, Кэтти, твой отец на старости лет тоже сошел с ума и встрял в эту авантюру, но учти, только из-за тебя. Так что можешь и меня записать в свои агенты, – Ретт смеялся, и пока они шли к машине, рассказал ей о том, как он узнал об успехе дочери и ужасно загордился, что у него такая талантливая дочь. И целеустремленная… – Но чему тут удивляться. Тебе есть в кого быть упрямой и целеустремленной. Добиваться всего, чего захочешь. Правильно, девочка. А впрочем, ты – совсем другое дело. У тебя было другое воспитание. И то, чего добиваешься ты, никому не приносит беды.

Кэт молчала, слушая рассуждения вмиг помрачневшего отца. Она не поняла, о чем он говорит, но догадалась, что это каким-то образом связано с матерью. Когда он замолчал, она тихо спросила:

– Как она сейчас? Где?

– А ты что, не видела ее с тех пор? – задал Ретт встречный вопрос. – Неужели вы так и не встречались?

– Ну почему же, папа. Мама приезжала в Сан-Франциско сразу после того, как у меня родился Филипп. Да и потом еще два раза была у нас. Вы бывали в разное время, поэтому и не встречались, а я не решилась тебе рассказывать об этом. Но ей, как и тебе, не понравился Билл. У них, как бы это сказать точнее, не нашлось общего языка.

Ретт усмехнулся: – Да, с твоим мужем это трудно сделать. Прости, девочка, я не хочу обижать тебя. Билл – это твой выбор, и я не вправе осуждать его.

– Ты не обижаешь меня, папа. Я сама это вижу. Но я не о нем. Как мама? Ты что-нибудь знаешь о ней? – Кэт выжидательно смотрела на отца. Она простила мать, простила сразу, как вышла замуж и кое-что поняла в жизни. Когда они встретились, тогда в первый раз, сначала обе чувствовали себя неловко, но потом все стало по-прежнему. Они и плакали, и смеялись, и разговаривали, но ни разу не вспоминали о Бене.

Скарлетт с удовольствием возилась с внуком и даже заплакала, когда расставалась с ним, но часто приезжать не могла: Билл становился раздражительным и недовольно выговаривал Кэт за ее непринципиальность и слабохарактерность. Он имел в виду то, что она, как ему казалось, с легкостью простила своим родным все свои обиды и разрушенную жизнь.

– Да, да, мама. Где она? – Ретт снова усмехнулся, но на этот раз как-то растерянно и совсем незлобно.

– Она наезжает сюда. Но чаще бывает в Таре. Здесь у нее квартира, и когда приезжает, большую часть времени проводит у Бо и Джейн, Кстати, она могла выйти замуж, есть человек, который, ты знаешь его, любит ее, – у Ретта едва не вырвалось «тоже любит ее», но он вовремя спохватился. – Но она почему-то отказала.

Кэт, догадавшись, кто этот человек, ничего не сказала, а Ретт, заметив по ее глазам, что она знает, о ком речь, кивнул головой: – Да, это Дэвид Бредбери. Тебе придется с ним работать.

– Он хороший человек, папа…

– Я это знаю.

Наконец они подошли к машине, и, дождавшись, пока носильщик погрузил вещи Кэт, поехали домой к Ретту.

– Сильно все изменилось? – Ретт посмотрел на дочь, заметив, с каким жадным интересом она смотрит из окна машины. Но она только покачала головой.