Есть история о Свами Рам Тиртх. Он путешествовал вокруг света, распространяя мысль Востока. Он был великим мыслителем, великим мистиком. Вскоре он вернулся назад. В Гималаях он жил со своим учеником Панси. Панси пишет в своем дневнике следующее: «Его жена пришла повидать его. Я видел, как Рам Тиртх встречался с тысячами людей, самых разных людей, мужчин и женщин, но на этот раз я вдруг почувствовал, что с ним что-то случилось: пришла жена, и на его лице появился страх». И он сказал Панси: «Скажи моей жене, что я не хочу ее видеть». Панси это поразило, он сказал: «Уважаемый, если вы боитесь своей жены, я бы тоже хотел от вас уйти, тогда вы мне больше не Мастер. Почему вы боитесь какой-то бедной женщины? Она так долго шла из своей деревни, из Пенджаба. Вы ее покинули, оставили с детьми, и она кое-как существовала в нищете, в большой нужде, ни на кого не жалуясь. Она пришла просто, чтобы дотронуться до ваших ног, просто, чтобы вас повидать, а к вечеру уйти — а вы даже не хотите ее видеть? Вы, должно быть, чего-то боитесь; вы все еще боитесь ее. Тогда вы все еще муж. Тогда вы еще не стали настоящим саньясином».

Рам Тиртх, выслушав Панси, все понял и сказал: «Ты прав, позови ее: не только она должна коснуться моих ног, но и я должен коснуться ее ног. Это, наверное, послание от Бога. Это, должно быть, мой последний страх, это что-то из моего подсознания; ты прав».

Панси писал в своем дневнике: «С того дня Рам Тиртх сиял, как никогда раньше. С того дня он стал действительно свободным; он стал самой свободой. Последняя тень оков исчезла: он принял и свою жену также. Не осталось больше сожалений, страхов, недоверия, он перестал избегать».

Вот что я имею в виду, когда говорю, что свобода должна быть выше рабства, а не против рабства. Свобода, которая против рабства — это страх рабства; свобода не имеет ничего общего со страхом. Свобода не уживается со страхом. Страх — это смерть свободы, а свобода возможна только тогда, когда исчез страх, исчез полностью.

Вот смысл слов Кабира:

Живя в цепях, я сделался свободным…

Теперь все просто. В такой свободе нет никаких условностей: «Я уеду в Гималаи и стану свободным», «Я уеду в католический монастырь и там буду свободен», «Я буду избегать женщин и таким образом стану свободным», «Я не притронусь к деньгам, и это сделает меня свободным». Это все чушь, все мусор, созданный трусостью человека, порожденный его страхом.

Живя в цепях, я сделался свободным: Я вырвался из хватки всех оков.

Вот эта свобода: быть свободным ото всех оков. Если, вы индуист, вы не можете быть свободным, вы очень ограничены. Вы движетесь в туннеле под названием Индуизм. Если вы мусульманин, вы не свободны. Если вы рассматриваете себя как мужчину или как женщину, вы не свободны — вы в туннеле; все это туннели. Если вы думаете о себе как о нефе или как о белом, вы не свободны — снова туннели. Если вы считаете себя коммунистом или антикоммунистом, если вы придерживаетесь какой-либо идеологии, вы снова не свободны.

Свобода не имеет ограничений. В вас нет ограничений, вы столь же необъятны, как и сама жизнь. И это правда, это действительно так. Татвамаси: вы есть то. Вы есть целое, не меньше. Часть есть целое: позвольте мне это отметить. С точки зрения математики сказать, что часть есть целое — нелогично, но мистицизм — это не математика. Если вы обратитесь к математику, он скажет: «Как может часть быть целым? Часть есть часть. Часть никогда не будет целым. Часть никогда не будет равна целому, часть неизбежно будет меньше целого». Конечно, с точки зрения математики это правильно, но с точки зрения мистики это полная чушь.

Часть есть целое, равна целому, и нисколько не меньше его, ни на йоту. Часть неотделима от целого: как она может быть меньше целого? Представьте себе волну. Математик скажет: «Волна меньше океана». Мистик же скажет: «Волна — это и есть океан». Как она может быть меньше океана? Можете ли вы представить волну отдельно от океана? Можете?» Можете уложить ее в чемодан? Попробуйте, и увидите, что в тот момент, когда вы ее взяли, это уже не волна. Волна бывает только в океане; ее невозможно отделить. Волна — это не что иное, как волнение океана.

Волна — это проявление океана. Это — не отдельная вещь. Волна и есть океан. Часть и есть целое; и, пока вы это помните, вы можете сказать, подобно Христу: «Мой Бог и я — едины». Или как Аль-Хилладж Мансур сказал: «Она — Эль Хагг — я и есть правда». Или подобно Упанишадам: «Ахам Брахмасми — я есть Бог, я есть Абсолют, я есть целое».

Я вырвался из хватки всех оков. Кабир говорит: Я достиг недостижимого…

Посмотрите, какая красота:

Я достиг недостижимого,

И мое сердце окрасилось в цвета любви.

Зачем понадобилось называть это недостижимым, если уже сказано: «Я достиг»? Здесь логика и мистика расходятся. Логики… если вы спросите Артура Кестлера о высказывании Кабира, где он говорит: «Я достиг недостижимого», тот скажет: «Абсурд! Если это недостижимо, то как вы его достигнете? Если вы говорите, что вы достигли этого, то как вы можете назвать это недостижимым?» Он скажет, что это — мистификация, что сказавший это — ненормальный.