Так много лет в пути, я ждал его, и вот мой враг стоит перед моей дверью. Я увидел из окна его, поднимающегося на холм. Взбираясь по крутой тропе, он опирался на посох, неуклюжий посох, который в его руках казался не более чем стариковской тростью. В ней совершенно не было угрозы. И несмотря на то, что я его так долго ждал, его стук в дверь мне показался слишком слабым. Он доносился до меня едва. Вращая безучастно ключ, открыл я дверь, чтоб дать ему войти. Дыхание затаив; я ждал, когда он упадет без сил. И вскоре, сделав несколько безжизненных шагов, вконец измученный, споткнулся он и повалился на мою кровать.

Склонился я над ним, чтоб он меня расслышал.

— Всем кажется, что жизнь их так коротка, — ему сказал я, но годы равно беспощадны для всех. И вот мы встретились с тобой, в конце концов, лицом к лицу. Теперь бессмысленно уж все, что было прежде.

Пока я говорил, он расстегнул свой плащ, своею правою рукой он что-то затаил в кармане пиджака; там было что-то предназначенное мне — я знал, что там был револьвер.

Затем он твердым голосом сказал:

— Как только я вошел в твой дом, тебя мне стало жалко. Я пощадил тебя, но не простил.

Пытался я найти слова, чтоб одолеть его, я не нашел бы сил, меня спасти могли бы лишь слова. Я смог произнести:

— Быть может, это правда, что много лет назад избил мальчишку я, но ты уже не тот мальчишка, а я уже не тот же бессердечный негодяй. В конце концов, месть может стать не менее напрасной и смешной, чем может стать прощенье.

Но дело не только в этом, — ответил он. — Всего лишь потому, что я уже не тот мальчишка, я бы хотел тебя убить. Это не месть, а правосудия акт. Любые, Борхес, доводы твои будут теперь иметь одну лишь цель — отговорить меня и не позволить сделать то, что должно сделать. Но ты уже не сможешь сделать ничего.

Но есть еще одно, что мог бы все-таки я сделать.

Что это? — он спросил.

— Проснуться, — я ответил. И я проснулся.

Вся жизнь, какой вы ее видите — не больше, чем сон, ночной кошмар, это верно. И враг, и друг — всего лишь персонажи ваших снов; самоотдача или воля — всего лишь части ваших снов; теории, доктрины, догмы, церкви — опять же части ваших снов, большого человеческого сна. И единственное, что мог бы я сделать, это сказать: «Пожалуйста, проснитесь». Но никто не сможет вас разбудить… пока вы сами не решитесь. Нужно ваше решение. Нет больше никакой необходимости искать какой-то внешней веры, во что-то поверить, потому что все верования фальшивы. Нет никакой необходимости искать учения о жизни; самой жизни вполне достаточно. Все учения фальшивы, включая и мое. Когда я говорю — все, я действительно имею в виду, что все. Проснитесь! Проснитесь, пожалуйста*! Вот все, что только можно пожелать

Второй вопрос:

Я хочу стать саньясином, но я вижу здесь, среди твоих саньясинов, так много лицемерия, что эта меня приостанавливает в моем решении.

Что мне делать?

Моим ответом будет небольшой анекдот.

— Почему вы не ходите в церковь? — спросил местный священник хозяина гостиницы.

— Я не хожу, — ответил тот вежливо, — потому что там так много лицемеров.

— Но, пожалуйста, не позволяйте этому останавливать вас, там всегда найдется место для еще одного.

Третий вопрос:

Я прошел очень много трупа, и у меня было множество настоящих переживаний рост, во время которых я действительно чувствовал, что меняюсь и достигаю необыкновенных новых озарений. Но я продолжаю делать старые ошибки и, несмотря на все то, что я прошел, я продолжаю повторять свое прошлое, как будто кроме него у меня ничего и нет. Что мне делать? Может ли произойти настоящее изменение? Или же вся работа, которую мы совершаем над собой просто иллюзия, не значащая, в конце концов, ничего? Может ли саньяса принести устойчивое изменение?

Первое: все попытки улучшить себя неизбежно приведут к неудаче, потому что проблемой является именно тот, кто пытается улучшить — это. Эго делает неустанные попытки сделать все лучше: иметь больше денег, просторнее дом, лучшую машину, более красивую женщину или мужчину; то и это. Вот что хочет эго. И вы это понимаете.

Но затем эго начинает играть в другую игру. Оно говорит: «Станьте более спокойными, станьте более любящими, станьте медитативными, станьте подобными Будде». Это снова та же самая игра, но в другом направлении. То же самое эго, которое пыталось украсить себя внешними вещами, теперь хочет попробовать украсить себя вещами внутренними.

Отсюда первый вывод: если вы пытаетесь улучшить себя, вам не избежать неудач. И когда вы это поймете — что проблемой является эго, что все это — его жадность, которая пытается сделать все лучше, стать таким или таким; что сама идея становления есть проекция эго — тогда в вашей жизни наступит революция. И эта революция будет не чем-то, что является плодом работы, эта революция наступит через понимание того, как эго себя проявляет. Как только вы поймете, что это то же самое эго, которое стремилось к деньгам, к власти, к престижу, к политике, то же самое эго теперь начинает играть во внутреннюю игру-в медитацию, в просветление и во всякую подобную чушь"- стоит вам увидеть, что это то же самое эго, как само это видение вызовет смех. Вы почувствуете всю нелепость того, что вы делаете.