– Потому что он занял место Оливии? Если б это было так просто, сержант. Одного ребенка другим не заменишь. Это не собаку завести.

– Но разве нельзя одни отношения сменить другими?

– Можно развить новые отношения. Но шрам от старых остается. А на шрамах ничего не растет. Сквозь них ничто не может прорасти.

– Но новые отношения могут стать такими же важными, как и предыдущие, – сказал Линли. – Вы не согласны?

– Они могут стать более важными, – сказала миссис Уайтлоу.

Они съехали на шоссе М20 и стали продвигаться на юго-восток. Следующее свое замечание Линли сделал, только когда они благополучно утвердились в крайнем правом ряду,

– Вы владеете изрядной собственностью, – сказал он. – Типография в Степни, дом в Кенсингтоне, коттедж в Кенте. Полагаю, у вас есть и другие вложения, особенно если типография – процветающее предприятие.

– Я не богата.

– Но, осмелюсь заметить, в средствах не стеснены.

– Доход от компании вкладывается в компанию же, инспектор.

– Что увеличивает ее стоимость. Это семейный бизнес?

– Его основал мой свекор. И унаследовал муж. Когда Гордон умер, управлять ею стала я.

– А после вашей смерти? Вы позаботились о будущем компании?

Сержант Хейверс, по-видимому поняв, куда клонит Линли, заерзала на сиденье, чтобы отвлечь внимание миссис Уайтлоу.

– Что сказано о типографии в вашем завещании, миссис Уайтлоу? Кто что получает?

Она сняла темные очки и убрала их в кожаный футляр, который достала из сумочки. Надела простые очки.

– Мое завещание составлено в пользу Кена.

– Понятно, – задумчиво проговорил Линли. Он увидел, что сержант Хейверс достала из сумки свой блокнот. – Флеминг об этом знал?

– Боюсь, я не совсем понимаю цель вашего вопроса.

– Мог ли он кому-то сказать? Вы сами говорили кому-нибудь?

– Какое это имеет значение теперь, когда он умер?

– Это имеет огромное значение. Если он умер из-за этого.

– Вы полагаете,..

– Что кому-то мог не понравиться тот факт, что Флеминг был вашим наследником. Что кто-то мог решить, будто он воспользовался… – Линли поискал эвфемизм, – нестандартными средствами, чтобы завоевать вашу симпатию и доверие.

– Такое случается, – вставила Хейверс.

– Уверяю вас, в данном случае этого не произошло. – Тон миссис Уайтлоу колебался между вежливым спокойствием и холодной яростью. – Как я сказала, я знаю… знала Кена Флеминга с тех пор, когда ему было пятнадцать лет. Он начинал моим учеником. Со временем он стал моим сыном и другом. Но он не был… не был.., – Голос ее задрожал, и она замолчала, пытаясь совладать с собой. —Он не был моим любовником. При этом, буду откровенна, инспектор, я в достаточной мере женщина, чтобы не раз пожалеть, что я не двадцатипятилетняя девушка, у которой впереди вся жизнь, а не смерть. Желание, я думаю, вы со мной согласитесь, резонное. Женщины остаются женщинами, а мужчины мужчинами, невзирая на свой возраст.

– А если возраст не имеет значения? Для них обоих?

– Кен был несчастлив в браке. Ему нужно было время, чтобы во всем разобраться. Я же была рада дать ему такую возможность. Сначала в Спрингбурнах, когда он играл за Кент. Потом в моем доме, когда команда Мидлсекса предложила ему контракт. Если со стороны кажется, будто он вел себя со мной, как жиголо, или я пыталась вцепиться своими кривыми когтями в мужчину моложе себя, ничем не могу помочь.

– Вы стали мишенью сплетен.

– Что не имело для нас никаких последствий. Мы знали правду. Теперь и вы ее знаете.

Линли в этом усомнился. Он давно обнаружил, что правда редко бывает такой простой, какой выглядит на словах.

Они свернули с шоссе и, петляя по проселочным дорогам, направились в сторону Спрингбурнов. После Большого Спрингбурна миссис Уайтлоу показывала дорогу, пока они наконец не добрались до Водной улицы и не поехали по ней. «Бентли» миновал ряд коттеджей, выстроившихся по краю засеянного льном поля. Сразу за коттеджами начинался извилистый спуск, ведущий к коттеджу, который стоял на пригорке, окруженном хвойными деревьями и стеной, подъездную дорожку перекрывала полицейская лента. У стены стояли две машины – патрульная полицейская и «ровер» цвета «синий металлик». Линли припарковался перед «ровером».

Линли осмотрелся – поле хмеля напротив, горстка старых коттеджей дальше по улице, характерные трубы с крышами на сушилках для хмеля, поросший травой загон по соседству. Он повернулся к миссис Уайтлоу.

– Вам нужно время?

– Я готова.

– Внутри коттеджу нанесен некоторый ущерб.

– Я понимаю.

Он кивнул. Сержант Хейверс выпрыгнула из машины и открыла дверцу для миссис Уайтлоу. Та мгновение постояла неподвижно, вдыхая крепкий, медицинский запах рапса, который гигантским желтым покрывалом застилал склон фермерских земель, вдоль которого шла улочка. В отдалении куковала кукушка. В небе носились стрижи, кругами поднимаясь все выше и выше на своих похожих на турецкую саблю крыльях.