— Я даже не уверен, что это тот же нож, — нехотя проговорил Даллмен.

— Понятно. Но где вы видели такой же?

— В металлическом сундуке с инструментами снаружи. Это был нож с большим лезвием и рукояткой, обмотанной черной изоляционной лентой. По-моему, это он и есть, но я не могу ручаться.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Я видел его только один раз. Это было после окончания первого акта. Бенедикт во время сцены с девицей Траслоу своей чертовой гимнастикой расшатал одну из ножек кушетки. Я решил укрепить ее, пошел за инструментами и увидел нож. Он лежал в верхнем отделении сундука.

— А вы не заметили странные вмятины на рукоятке?

— Вмятины?

— Вот такие. Только не трогайте нож.

Даллмен посмотрел и покачал головой:

— Не видел ничего подобного. Уверен, что я бы их заметил. Помню, я обратил внимание на абсолютно новую ленту.

— Через сколько времени после того, как занавес опустился, это произошло?

— Что «это»?

— Когда вы увидели нож в сундуке?

— Почти сразу же. Бенедикт только ушел со сцены и направился в свою уборную, когда я рылся в сундуке.

— Он был один?

— Один.

— Вы говорили с ним?

Даллмен разглядывал кончик своей сигары.

— Скорее он со мной.

— И что он сказал?

— Ну, поведал со своей ухмылочкой о планах после спектакля — в не слишком пристойных выражениях.

— А что вы ему ответили?

— Ничего. Слушайте, Квин, если бы я выяснял отношения с каждым подонком, с которым мне приходится иметь дело в шоу-бизнесе, на моем ружье было бы больше зарубок, чем у Дэниела Буна. [13] Как бы то ни было, вы и доктор слышали, на кого указал Бенедикт. Так что какого черта?..

— Кто занимает уборную над этой?

— Джоан Траслоу.

Эллери вышел.

Крышка сундука с надписью «Инструменты» была открыта, как и во время его более ранней экскурсии за кулисами. Ножа не было ни в верхнем отделении, ни вообще в сундуке. Если Даллмен говорил правду, нож в спине Фостера Бенедикта почти наверняка был взят отсюда.

Эллери услышал вой полицейских сирен.

Он посмотрел вверх, увидел, что дверь уборной наверху полуоткрыта, и быстро взбежал по железной лестнице.

Эллери постучал и сразу же вошел в крошечную уборную Джоан Траслоу, закрыв за собой дверь.

Стоявшие в обнимку Джоан и Роджер отскочили друг от друга. Слезы оставили клоунский рисунок на гриме девушки.

Эллери прислонился спиной к двери.

— Давно у вас привычка вот так врываться в театральные уборные дам? — свирепо осведомился Роджер.

— Этим вечером, похоже, все не одобряют мое поведение, — пожаловался Эллери. — Родж, у нас мало времени.

— Для чего?

Но Джоан положила руку на локоть Роджера.

— Как он, мистер Квин?

— Бенедикт? Он умер.

Эллери внимательно следил за девушкой, но ее реакция ничего ему не сообщила.

— Очень жаль, — вздохнула она. — Хотя он вел себя по-свински.

— Я видел, как его губы шевелились во время ваших реплик в сцене на кушетке. Что он говорил вам, Джоан?

— Всякие гадости. Я не могу их повторить.

— Полиция только что прибыла.

Джоан выдала себя, когда повернулась и села за туалетный стол, чтобы поправить грим. Эффект естественности в этом рутинном действии был произведен с немалым актерским мастерством.

— Ну и что вы намерены делать — облачиться в траур? — снова заговорил Роджер. — Бенедикт был грязным старикашкой. Если кто-то когда-нибудь напрашивался на подобное, так это он.

Эллери продолжал наблюдать за отражением Джоан в зеркале.

— Знаете, Родж, очень похожее замечание сделал Скатни несколько минут назад. Меня это удивляет. Конечно, поведение Бенедикта было возмутительным, но это едва ли достаточная причина, чтобы воткнуть ему нож в спину, не так ли? — Губная помада дрогнула в пальцах Джоан. — А может быть, у кого-то имелась достаточная причина? Кто-нибудь из вас, случайно, о ней не знает?

— Откуда нам это знать?

— Говорите за себя, Родж, — улыбнулся Эллери. — Как насчет вас, Джоан?

— Меня? — Девушка покачала головой.

— Кстати, Роджер. — Эллери отошел от двери. — Вчера вечером в номере Арча Даллмена, когда впервые упомянули о Бенедикте в качестве замены Мэнсона, у меня создалось впечатление, что вы знаете Бенедикта. Или это мне почудилось?

— Я не могу комментировать ваши впечатления.

— Значит, вы никогда не встречались с ним до сегодняшнего вечера?