Сакс хлопнула ладонями по бедрам.

— Неужели?

— Танцор оказался умнее нас.

Но Сакс не отрывала взгляда от серых глаз Перси Клэй.

— Джерри было поручено охранять вас. Как вы думаете, что он должен был делать, когда вы полезли под пули?

— Я ни о чем не думала, понятно? Действовала чисто инстинктивно.

— О боже!

— Послушайте, офицер, — вмешался Хейл, — возможно, вы бы в такой обстановке проявили больше хладнокровия. Но мы не привыкли к тому, что в нас стреляют.

— В таком случае ей как раз следовало никуда и не высовываться. Оставаться в конторе, где я и приказала ей находиться.

— Я увидела, что над моим самолетом нависла угроза, — заговорила Перси, медленно растягивая слова. — Я не могла спокойно на это смотреть. Наверное, это то же самое, когда у вас на глазах стреляют в вашего напарника.

— Она поступила так, как на ее месте поступил бы любой настоящий летчик, — добавил Хейл.

— Именно так, — объявил Райм. — Как раз это я и говорил, Сакс. Вот так работает Танцор.

Но Амелия Сакс не собиралась успокаиваться.

— Начнем с того что вы не должны были покидать охраняемый дом. Вы не должны были приезжать в аэропорт.

— В этом виноват Джерри, — возразил Райм, постепенно начиная заводиться. — Он не имел права менять маршрут следования.

Сакс посмотрела на Селитто, проработавшего два года в паре с Бэнксом. Но тот, судя по всему, не собирался защищать своего напарника.

— Мне было очень приятно с вами познакомиться, — сухо промолвила Перси Клэй, поворачиваясь к двери. — Но я должна возвращаться на аэродром.

— Что? — изумленно ахнула Сакс. — Вы сошли с ума?

— Это невозможно, — сказал Селитто, выходя из мрачного оцепенения.

— Мало того, что у нас было времени в обрез для подготовки самолета к завтрашнему вылету. Теперь нам еще нужно исправлять повреждения, полученные сегодня. А поскольку, похоже, все авиамеханики Уэстчестера являются трусами, черт бы их побрал, мне придется самой заняться «Фокстротом Браво».

— Миссис Клэй, — осторожно начал Селитто, это очень неразумное решение. В охраняемом доме с вами ничего не случится, но за его стенами мы никак не можем гарантировать вашу безопасность. Вы должны остаться там до понедельника...

— До понедельника? — оборвала его Перси. — Нет-нет. Вы ничего не поняли. Завтра вечером я сама поведу самолет. Нам нельзя терять такой выгодный контракт.

— Вы не можете...

— Один вопрос, — раздался ледяной голос Амелии Сакс. — Не могли бы вы сказать, кого еще намереваетесь убить?

Перси решительно шагнула вперед.

— Черт побери, вчера я потеряла мужа и одного из своих лучших пилотов! Я не собираюсь в довершение терять свою компанию. Вы не можете указывать мне, куда ходить, а куда нет. Я не арестована.

— Отлично! — воскликнула Сакс, и через мгновение на тонких запястьях летчицы захлопнулись браслеты наручников. — Вы арестованы!

— Сакс! — возмущенно произнес Райм, — Что ты делаешь? Сними с нее наручники. Быстро! Сакс развернулась к нему лицом.

— Ты не служишь в полиции и не можешь отдавать мне приказы!

— А я могу, — сказал Селитто.

— Ха! — снисходительно заявила Сакс, — я задержала преступника. Вы не вправе помешать мне. Теперь только прокурор может ее освободить.

— Что это за вздор? — возмутилась Перси. — За что вы меня арестовали? За то, что я свидетель?

— Преступная халатность, повлекшая тяжелые телесные повреждения. А если Джерри умрет — неумышленное убийство. А может быть, и умышленное.

Хейл, набравшись мужества, вмешался в разговор:

— Послушайте, мне не очень-то нравилось, как вы разговаривали с ней весь день. Если вы хотите арестовать Перси, вам придется арестовать и меня...

— Нет проблем. — Сакс повернулась к Селитто. — Лейтенант, мне нужны ваши наручники.

— Сакс, прекрати ломать комедию! — отрезал тот.

— Сакс, — присоединился к нему Райм, — у нас нет времени на эту ерунду! Танцор на свободе, и прямо сейчас он готовится нанести новый удар.

— Даже если вы меня арестуете, — решительно заявила Перси, — уже через два часа я все равно буду снова на свободе!

— А через два часа десять минут вы будете мертвы. Что, разумеется, было бы вашим личным делом...

— Офицер, — дернул ее Селитто, — вы ходите по очень тонкому льду!

— ... если бы у вас не было привычки подставлять вместо себя других.