Шрифт:
Дивов: (прямо в диктофон) Кстати, самое смешное, что Толик защитил диплом на три балла! Это финальная фраза будет…
Ремнев: Понимаешь, я его написал, как я видел это. Наши же преподаватели посчитали, что я не раскрыл образ героя.
Дивов: Слушай, ведь это 90-й год, тогда почти нереально было выбить саму возможность защититься по фантастике.
Ремнев: Да уж. И на защите то ли комиссия много на себя взяла… в том плане, что они, может, сами не читали их и не смогли понять то, что я хотел донести… то ли я что-то не так сделал. Не убедил комиссию в своей правоте. Но факт остается фактом! Три балла. Я этого факта не стыжусь абсолютно, я считаю, что это полная фигня.
Дивов: Ты делал диплом по образу героя в трилогии. Образ героя в развитии, в динамике.
Ремнев: Да, да. Причем у меня был не один разговор, а три. Только второй я записал, и как назло, совершенно неудачный. Первый был — когда я просто испросил высочайшего соизволения… Второй я записал, а третий, действительно интересный, могу передать на словах. Тогда я услышал и вправду нечто. Нечто особенное.
Дивов: Потом расскажешь обязательно. Давай, заводи свое… эксклюзивное интервью.
Мужчины встают и уходят с кухни. Гаснет свет.
Действие 2
Включается фонограмма. Секунду-другую слышны только шорохи и треск, потом раздаются голоса. Один абонент, судя по всему, очень молод, у него типичное современное московское произношение. Второй, напротив, человек пожилой, и выговор у него почти забытый ныне, старопитерский. Беседа идет в хорошем темпе, почти без пауз, причем старший постоянно обрывает младшего. Общий хронометраж разговора 2 минуты 12 секунд.
— Я слушаю.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Аркадий Натанович, это вы?
— Да.
— Это Анатолий Ремнев. Насчет диплома.
— Да. Да, пожалуйста, слушаю вас.
— У меня тема диплома…
— Я помню тему диплома — трилогия наша. Да. Дальше.
— Образ героя вот в этой трилогии…
— Да.
— Вот что бы вы мне могли рассказать или посоветовать хотя бы…
— Ничего.
Пауза.
— Но я хотел бы спросить вот у вас…
— Слушаю.
— Образ Максима Каммерера, вот если я беру его центральным и завязываю вокруг него еще образы, ну, конечно же, Сикорски и Тойво Глумова. Как вы думаете, если я, например, сделаю вот этих трех героев…
— Как вы там будете увязывать и что, не спрашивайте моего мнения — диплом пишете вы, а не я. Давайте конкретные вопросы.
— Сикорски застрелил Абалкина, пистолет был при нем.
— Да.
— И в «Обитаемом острове» пистолет был при нем, когда он уничтожил банду м-м… гангстера.
— Да.
— Вы, значит, наделили его правом и там, и там применять оружие. Ну, там понятно, в «Обитаемом острове», понятно. А здесь вот? Все-таки имел ли он право применять оружие?
— Это я не могу вам сказать.
— То есть тут домысливать, конечно, волен каждый. По-своему.
— Конечно. Конечно.
— И…
— Конечно, я могу себе… могу себе представить любое самое светлое будущее, где людям понадобится все равно пистолет. Для спасения человечества, скажем, как Сикорски [последнее слово неразборчиво].
Короткая пауза.
— Скажите, Аркадий Натанович, а если договориться с вами еще на какой-то день, если что-то мне не будет ясно, проконсультироваться можно у вас? Хотя бы немножко.
— Вы знаете, что… Если вы конкретные вопросы будете задавать, то пожалуйста.
— В какое время лучше вам звонить?
— Вот, звоните в такое время, как сейчас.
— В такое время, как сейчас?
— Да, десять-одиннадцать часов.
— Кроме воскресенья.
— Нет, это для меня не разница.
— Это тоже, да?
— Да.
— Ага. Спасибо большое, тогда я буду вам звонить.
— Пожалуйста.
— До свидания.
— До свидания.
Действие 3
Загорается свет, мужчины снова на кухне. Дивов сидит, уткнув лицо в ладони, и качает головой. Ему то ли очень смешно, то ли очень грустно.
Ремнев: Блин, я же был совсем мальчишка, я был непрофессионален, я был дурак полный и совершенно не подготовлен к разговору с такими людьми! И к этому интервью!