Шрифт:
Однажды Евгений сбежал раньше положенного времени по ступенькам; татарин не заметил, и Евгений один очутился в парке.
Некоторое время он думал о татарине, но яркая зеленая трава под прозрачнейшим слоем льда привлекла его внимание. Он наступил одной ногой на лед и надавил; подо льдом пошли пузыри и побежали к краю ледяной поверхности. Юноша нажал сильней; выступила вода и омыла галошу. Радостно юноша пошел к увеселительному павильону, достал книжку о сильфах, решил почитать; сел на скамью и вдруг увидел на полуколоннах прелестные нежные надписи:
Внимай, мой друг, как здесь прелестно. 30.VIII.27.
Будет осень, ты придешь и вспомнишь то милое время, когда мы были с тобой так счастливы. 14М27.
Евгений, заинтересовавшись, встал и принялся читать надписи. С книжкой под мышкой юноша то поднимался на цыпочки, то приседал, читал:
Тут я тоже побывал и остался очень доволен после виденного мною прекрасного парка. 20.VIII.29.
Серг. С.
Зачем вы под серой шинелью красноармейца подозреваете царского солдата и грязное мнение Ваше несправедливое. Нет!
Отец с сыном во время своего отдыха посетили этот чудесный уголок.
Здесь были мама и Ляля, скучали о няне. Папа в Ташкенте. 19.VI.27.
Надписи сплетались в гирлянды, спускались, поднимались. Простое констатирование факта: Табуреткин дальше отказался говорить. 12.V.29. Или: Здесь были красноармейцы Взвода Связи.
Федя,
Вася,
Петя,
Андрюша.
Или: Здесь арка свиданий преспокойно сплеталось с изречением в стихах:
Коль боишься поцелуя,Так старайся не любить,А любовь без поцелуяНикогда не может быть.М.
Прорывалось:
Vera Smirnoff
Опускалась сонетом:
Когда-то здесь узывчивой и нежнойМузыкою гремел блестящий зал,Шел разговор приятный и небрежный,И шелк шумел, и женский смех дрожал.В саду во тьме корсажа белоснежныйАтлас к сукну камзола приникал,И поцелуй в ночной тиши звучал,И полн был сад дремоты безмятежной.Здесь в сумерках ротонды глубинаВчера двоих укрыла на ступени.В его шинель закуталась она,А он, смеясь, ей целовал колени.Александр Алексеев.
Наискось другой рукой было начертано:
Прекрасной и сильной.Перелетело на колонну:
Гваренги милое созданье,Классический и строгий облик твойМеня пленил невольно, и поройТебя воспеть приходит мне желанье.Когда б тебя прославить возмечталЛюбезник пудренный державинского тона,В тебе он увидал обитель мук и Аполлона.Ал. Ал.
Пониже на полуколонне: Здесь был В.С. Чханов.
Перелетало на другую: Посоветовал бы писать на современные темы и посылать в редакции, чем писать их на стенах. Конечно, стихи писать дело хорошее, но только не на стенах.
Убегала гирлянда под окно:
Прощай, мечта, прощай. 18 июля 29 г.
Пряталась гирлянда в подоконные карнизы:
Будет осень, ты придешь и вспомнишь, то милое время, когда мы были с тобой так счастливы. 14.V.27.
Гордо выступало на простенках:
Таня, ты будешь моей женой. 14.V.27.
Здесь прождал Петров Александр. 1/1-30 г.
С глубоким интересом обходил Евгений увеселительный павильон, построенный знаменитым архитектором. Черные, синие, фиолетовые, красные надписи вызывали вокруг павильона особую атмосферу. Евгений улыбался; он был в своей стихии, ему стало жалко, что сейчас все же, несмотря на зеленую траву, зима, и что статуи стоят в дощатых футлярах. Он думал о том, сколько нежных и памятных надписей начертано на их пьедесталах.