– Скорее наоборот. Глубинный смысл изречения в том, что многовато стукачей на базе.

– Только этого не хватало… – пробормотал капеллан.

– Угу. Готов поспорить: о том, что мы вышли в море, старый хрыч знал уже минут через десять.

– А? – Причер был настолько ошарашен своим открытием, что намек Кронштейна толком не расслышал и совершенно не понял. – Слушайте, Эйб, может, я на самом деле алкоголик? Машину командира угнать – это ж надо до такого докатиться…

– Скорее уж доплыть. Эй, отче, я все не дождусь ответа – что за снасть вы мне так деликатно вручили?

– Выживалку. Давайте напяливайте.

Причер уселся на песок, закатал штанину «парадки» и отстегнул свой протез. С тоской поглядел на короткую розовую культю ниже колена. «Говорят, если креатин оправдает надежды, я смогу отрастить себе ногу. Просто взять и отрастить. Серия инъекций – и бац! – нога сама растет. Печень восстанавливается, алкоголем потраченная. Легкие чистенькие, будто не курил никогда. Только совесть не регенерирует. Совесть, господа хорошие, ничем не починишь. Залатать ее можно богоугодными делами и молитвой, а рубцы все равно – вот они. И зачем, спрашивается, новый организм человеку с такой совестью? Жить-поживать, дальше ее уродовать? А что случится, когда на ней живого места не останется, сплошные рубцы? Что это будет за человек – с такой совестью? И человек ли вообще?»

Он достал тюбик крема, растер немного по культе и принялся ее массировать. Несчастная конечность провела больше суток в протезе. Еще не смертельно, но ввиду предстоящего рейда по джунглям нужно хоть как-то ногу поддержать. Слабое место. Причер давно наработал себе рефлекс – куда бы он ни шел, что бы ни собирался делать, всегда в кармане должен быть крем и запасной демпфер к протезу. Благо, ни то, ни другое этот самый карман не тянет. И все-таки очень плохо, что он не отстегнул искусственную голень прежде, чем упасть. «Надо же было так напиться… Понятия не имею, сколько нам идти. А может, и бежать. По весьма пересеченной местности. Крейсерская скорость амфибии на воде десять узлов. Возьмем худший вариант и допустим, что заправка была полная. Выходит, по вчерашней безветренной погоде уплыть мы могли где-то на полсотни миль. Реально, конечно, меньше. Но сквозь такую чащобу и десять миль – подвиг. Если сразу не съедят… Отставить «съедят», капитан! Отставить… Ты ходил в джунгли уже дважды, и все было великолепно. Просто ты был вооружен и поэтому ничего не боялся по умолчанию. Ну, и теперь не будешь трусить. Просто осторожнее себя веди, и все дела».

– И как я это на себя надену? – раздался из-за машины голос Кронштейна.

– На голое тело, – буркнул Причер. – Вас что, не учили?

– На какую, позвольте спросить, его часть, этого тела?

– Она же безразмерная…

– Кто – она?

– Уф-ф-ф… Ну ладно, идите сюда, покажу.

Появился Кронштейн, с виду уже не подавленный, а очень злой. Ранец он брезгливо нес на вытянутой руке.

– Могу повесить на хер, – сообщил он. – Больше никуда не налазит. О-о… Извините, Причер. А я и забыл совсем, что у вас… М-да.

Это Кронштейн увидел, что у Причера левой ноги гораздо меньше, чем у него.

– Ерунда, – сказал капеллан. – На скорость не влияет. Ну, в чем проблема?

Кронштейн молча бросил ранец на песок.

– Не обучен, – признался он. – Образование не то. Я ж с факультета шканцев и комингсов.

– Вы с факультета Кронштейнов, – вздохнул Причер, подтягивая к себе «выживалку». – А кто вчера распинался – мол, снаряжение вероятного противника знаю досконально…

– Это Воровский, – сказал Кронштейн. Не очень уверенно сказал.

– Он-то знает… – согласился Причер. – Граната у него как раз наша была. Я едва-едва «Credo» успел прочесть, а он уже на место чеку вставил. Без кольца…

– А говорили – не помню, не помню…

– Теперь вспомнил. Кое-что. Лучше бы не вспоминал – позор такой… Сюда глядите, вы, необученный… Видите – шнур? Все обучение сводится к энергичному рывку за него.

Пф-ф-ф! Ранец стремительно раздулся, превратившись в мешок галлонов на двадцать. Причер расстегнул какой-то замок, открылась широкая горловина.

– Вытаскивайте.

Кронштейн опасливо запустил руку в мешок, что-то там нащупал и потянул на себя. Мешок оторвался от песка.

– Резче, – не глядя, посоветовал Причер, возясь с протезом. – Вы прямо как новобранец. Хм, давненько у меня таких не было…

Кронштейн рванул, и в руке у него оказалось нечто вроде комбинезона с пристегнутыми высокими ботинками и капюшоном.

– Экая, понимаешь… – сказал психиатр, разглядывая добычу, – снасть. Продукт высоких американских технологий.

– Раздевайтесь и лезьте внутрь. Потом найдете клапан на пояснице, она сама подгонится.

– А ботинки?

– Хватит придуриваться. Будто не знаете, тут все с громадным допуском. Обувь держит ногу с восьмой по одиннадцатую.

– И ничего я не придуриваюсь. – Кронштейн осторожно положил «выживалку» под ноги, взялся за свою тельняшку и потянул ее было через голову, но полосатая рубаха вдруг лопнула по всей спине.

– А вы так, в одном белье, сюда и приплыли? – невинным тоном поинтересовался Причер, глядя на психиатра, сокрушенно обдирающего с себя лохмотья русской военно-морской традиции.