Шрифт:
Nemo имел основания не любить таинственности и с неудовольствием спросил:
— Кто это такой и что ему нужно?
— Я думаю, это некто из ваших, — отвечал француз.
— Это мужчина или женщина?
— Во всяком случае мне кажется, что это скорее мужчина.
— Так попросите его сюда.
— Да, но мне кажется, что ему неудобно войти.
— Разве он пьян?
— Нет; он… раздет.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На узенькой спиральной лестнице с крошечным окном в безвоздушный канал, образовываемый тремя сходящимися острым углом стенами, стояла очень маленькая, но преоригинальная фигура. Первое, что бросилось в глаза Nemo, были полудетские плечи и курчавая голова с длинными волосами, покрытая истасканною бандитскою шляпою.
Сначала казалось, что это костюмированный тринадцати- или четырнадцатилетний мальчик, но чуть он оборотился, вид изменился: перед вами прежде всего два яркие, черные глаза, которые горят диким, как бы голодным огнем, и черная борода замечательной величины и расположения. Она заросла по всему лицу почти под самые глаза и вниз закрывает грудь до пояса. Такую бороду, по строгановскому лицевому подлиннику, указано писать только преподобному Моисею Мурину, вероятно ради особенности его мадьярского происхождения и мучительной пылкости темперамента этого святого, которому зато и положено молиться «от неистовой страсти».
Nemo подошел к незнакомцу и спросил:
— С кем я имею честь…
— Никакой нет чести, — отвечал незнакомец не натуральным, а искусственным баском, как во время оно считали обязанностью хорошего тона говорить кадеты выпускного класса. Nemo понимал некоторый толк в людях и сам переменил манеру.
— Что же вам надо? — спросил он гостя.
— Имею дело.
— Так войдите в комнату.
— У вас нет никого?
— Никого.
— Могу.
И незнакомец пошел за хозяином важно и неспешно, переставляя свои коротенькие ножки, а когда взошел, то сел и, не снимая шляпы, сейчас же спросил:
— Нет ли у вас работы?
— Работы!
— Да, нет ли у вас какой работы?
— Да какая же у меня работа?
— Разве я знаю, какая?
— Вы мастеровой?
— Нет, не мастеровой, а мне говорили, что вы романы пишете.
— Это правда.
— Так я переписывать.
— Но теперь я ничего не пишу.
— Вот как! Значит — сыты.
Он встал и, немного насупясь, добавил:
— А деньги есть у вас?
Хозяин невольно посторонился и спросил:
— Что это значит?
— Значит, что я три дня не жрал.
— Сколько же вам нужно?
— Мне нужно много, но я у вас хочу взять два франка.
— Извольте.
Турист опустил руку в портмоне и подал своему гостю пятифранковую монету.
— Здесь больше, — сказал тот.
— Это все равно.
— Да, разумеется, — вы сдачи получите.
С этим он завернулся и вышел тем же ровным шагом, с тою же неизменною важностью. Во время разговора можно было видеть, что у него некрепко держатся рейтузы и под блузою нет рубашки.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Nemo рассказал историю землякам: те сразу узнали.
— Это, — говорят, — Шерамур.
— Кто он?
— Неизвестно.
— Во всяком случае он русский.
— О да! русский, у него какая-то таинственная история.
— Политическая?
— Кто его разберет! но, кажется, политическая.
— По какому делу он сюда сбежал?
— Право, не знаю, да и знает ли он сам об этом — сомневаюсь.
— Он не сумасшедший?
— Разве с точки зрения доктора Крупова.
— И не плут?
— Нет, он по-своему даже очень честен: да вот вы сами в этом убедитесь.
— Каким образом?
— Он занял у вас денег?
— А вы почему так думаете?
— Если он приходил, значит или долг принес, или умирает с голоду и в долг просит.
— Я ему очень мало дал.
— Все равно: он принесет.
— Я этого вовсе не требую.
— Мало ли что! А вы если хотите у него заискать, то сведите его пожрать.
— Он не обидится?
— Нимало; он человек натуральный; только не ведите в хорошее место: этого он терпеть не может, а куда-нибудь погрязнее.