«Я был восхищен в сильном вихре (так же как Павел, „восхищен до третьего неба“) и унесен на Запад; там увидели глаза мои все тайны небес, которые должны совершиться». [64] — «Я был восхищен к огню Заката… всех солнц». [65]

С временн'oго Востока — Истории Енох «восхищен» на вечный «Запад» — конец мира, — в «Атлантиду-Апокалипсис».

Первого мира конец — на Западе: таков смысл «Атлантиды» Платона, а смысл христианства — конец второго мира, соединяющий Восток и Запад: «ибо, как молния исходит от востока и видна бывает до запада, так будет пришествие Сына человеческого» (Мт. 24, 27). Все христианство есть поворот мира с Востока на Запад.

«Я был восхищен в сильном вихре и унесен на „Запад“», — мог бы сказать и Павел, прошедший весь путь от Арарата до Столпов Геркулесовых, — великий Средиземный путь «Атлантов», по мифу Платона: к Западу, все к Западу, идет, — не может остановиться Павел, гонимый вихрем Духа, как будто знает, что только на Западе найдет конец Востока, — времени — в вечности.

«Он (Христос), сошедши (в ад), проповедал находящимся в темнице духам, непокорным некогда… во дни Ноя, во время строения ковчега, в котором немногие… спаслись», — скажет и вечный враг — спутник Павла, Петр (I Петр. 3, 19–20). «Духи в темнице» — люди первого человечества. «Семя Жены сотрет главу Змия», — это обещание первому человеку, «Адаму — Атланту», во втором человечестве, исполнилось.

«Я увидел все (на Западе) и понял, но не для рода настоящего, а для грядущего». [66] — «И сказал мне Ангел: „Все, что ты видел, послужит Мессии (Христу), да будет Он силен и могуществен на земле“», — говорит Енох. [67] — «Знайте, что близко, при дверях: род сей не прейдет, как все это будет», — говорит Иисус (Мт. 24, 33–34), и повторяет Павел.

Кажется, именно здесь, в Риме, охватывает Павла чувство новой всемирности так, как еще никогда: «Нет уже ни Иудея, ни Эллина… ибо все вы — одно во Христе» (Гал. 3,28). — «Нет различия между Иудеем и Эллином, потому что один Господь у всех» (Рим. 10, 12).

— «Нет ни Иудея, ни Эллина, ни обрезания, ни необрезания, ни варвара, ни Скифа… но все и во всем — Христос» (Кол. 3, 11).

Если первый камень, заложенный в основание Града Божия, — «города Великого Царя», — Иерусалим, то второй камень — Рим.

«Слово благовествования пребывает у вас (Колоссян), как во всем мире, p'anto to k'osmo» (1, 5–6), — это могло быть сказано только здесь, в Риме, «вселенском», «кафолическом», katolik'os: «будет одно стадо и один Пастырь» (Ио. 10, 16). Здесь только завершится строение догмата о единой Церкви Вселенской — Теле Христовом.

… «Он (Христос) рожден прежде твари, ибо Им создано все, на небе и на земле, видимое и невидимое; Престолы ли, Господства ли, Власти, — все Им и от Него… Он есть прежде всего, и все Им стоит. И Он есть глава тела Церкви. Ибо угодно было Отцу, чтобы в Нем обитала вся полнота, pleroma, и чтобы посредством Его примирить с Собою все, соединив через Него, кровью креста Его, и земное и небесное». — «Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 1, 15–20; 2, 2). — «Да будет Бог все во всем», — во всех (I Кор. 15, 28).

Верим ли мы в это или не верим, но уж и то, что через тридцать лет по смерти человека Иисуса, это могло быть сказано, подумано, испытано так, есть чудо всемирной истории.

«Все дороги ведут в Рим»; тогда вели — ведут и теперь, в этом тоже «чудо» истории.

И вековечные, бегут,

В пустынях, римские дороги.

Идучи из Фессалоник в Афины по широким и гладким мраморным плитам, via Egnatiana, «маленький жид», с кривыми босыми ногами, в стуже и наготе и в опасности от разбойников, мог чувствовать благодеяния Римской власти, — «Римского мира величие безмерное», pacis Romanae immensa majestas.

«Нет власти не от Бога; сущие же власти от Бога установлены» (Рим. 13, 1). — «Бог не есть Бог неустройства (хаоса), но мира» (космоса), — вечного Рима (I Кор. 14, 33, 40).

«Нет власти не от Бога». Очень легко решить, что это «приспособление», «безбожная сделка с безбожною властью». Но, может быть, это не так легко нам будет решить, если мы вспомним, что Павел говорит: «начальствующий носит меч напрасно: он — Божий слуга», — уже подставляя шею под меч (Рим. 13, 4).

Здесь, в опытном действии — строении Церкви, — такое же, как в созерцании-строении догмата, совершенное у Павла, сочетание «пророческого духа», рneumа, с «разумом», nous, опьянения — с трезвостью; так же «умно любит» он и здесь, как там.

Понял бы Павел, почему обиженная вдова надеется на «судию неправедного» и за что господин «похвалил домоправителя неверного… ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде»; понял бы, что значит: «приобретайте друзей богатством неправедным» (Лк. 16, 8–9).