Шрифт:
VI.
Клавдио.Что ж, милая сестра,Что скажешь?Изабела.Милый брат, пришла тебе пора.Клавдио.Так нет спасенья?Изабела.Нет, иль разве поплатитьсяДушой за голову?Клавдио.Так средство есть одно?Изабела.Так, есть. Ты мог бы жить. Судья готов смягчиться.В нем милосердие бесовское: оноТебе дарует жизнь за узы муки вечной.Клавдио.Что? вечная тюрьма?Изабела.Тюрьма – хоть без оград,Без цепи.Клавдио.Изъяснись, что ж это?Изабела.Друг сердечный,Брат милый! Я боюсь… Послушай, милый брат,Семь, восемь лишних лет ужель тебе дорожеВсегдашней чести? Брат, боишься ль умереть?Что чувство смерти? миг. И много ли терпеть?Раздавленный червяк при смерти терпит то же,Что терпит великан.Клавдио.Сестра! или я трус?Или идти на смерть во мне не станет силы?Поверь, без трепета от мира отрешусь,Коль должен умереть; и встречу ночь могилыКак деву милую.Изабела.Вот брат мой! узнаю;Из гроба слышу я отцовский голос. Точно:Ты должен умереть; умри же беспорочно.Послушай, ничего тебе не утаю:Тот грозный судия, святоша тот жестокой,Чьи взоры строгие во всех родят боязнь,Чья избранная речь шлет отроков на казнь,Сам демон; сердце в нем черно как ад глубокойИ полно мерзостью.Клавдио.Наместник?Изабела.Ад облекЕго в свою броню. Лукавый человек!..Знай: если б я его бесстыдное желаньеРешилась утолить, тогда бы мог ты жить.Клавдио.О нет, не надобно.Изабела.На гнусное свиданье,Сказал он, нынче в ночь должна я поспешить,Иль завтра ты умрешь.Клавдио.Нейди, сестра.Изабела.Брат милый!Бог видит: ежели одной моей могилойМогла бы я тебя от казни искупить,Не стала б более иголки дорожитьЯ жизнию моей.Клавдио.Благодарю, друг милый!Изабела.Так завтра, Клавдио, ты к смерти будь готов.Клавдио.Да, так….. и страсти в нем кипят с такою силой!Иль в этом нет греха; иль из семи греховГрех это меньший?Изабела.Как?Клавдио.Такого прегрешеньяТам верно не казнят. Для одного мгновеньяУжель себя сгубить решился б он навек?Нет, я не думаю. Он умный человек.Ах, Изабела!Изабела.Что? что скажешь?Клавдио.Смерть ужасна!Изабела.И стыд ужасен.Клавдио.Так – однако ж… умереть,Идти неведомо куда, во гробе тлетьВ холодной тесноте… Увы! земля прекраснаИ жизнь мила. А тут: войти в немую мглу,Стремглав низвергнуться в кипящую смолу,Или во льду застыть, иль с ветром быстротечнымНоситься в пустоте, пространством бесконечным…И всё, что грезится отчаянной мечте…Нет, нет: земная жизнь в болезни, в нищете,В печалях, в старости, в неволе… будет раемВ сравненьи с тем, чего за гробом ожидаем.Изабела.О боже!Клавдио.Друг ты мой! Сестра! позволь мне жить.Уж если будет грех спасти от смерти брата,Природа извинит.Изабела.Что смеешь говорить?Трус! тварь бездушная! от сестрина развратаСебе ты жизни ждешь!.. Кровосмеситель! нет,Я думать не могу, нельзя, чтоб жизнь и светМоим отцом тебе даны. Прости мне, боже!Нет, осквернила мать отеческое ложе,Коль понесла тебя! Умри. Когда бы яСпасти тебя могла лишь волею моею,То всё-таки б теперь свершилась казнь твоя.Я тысячу молитв за смерть твою имею,За жизнь – уж ни одной…Клавдио.Сестра, постой, постой!Сестра, прости меня! VII.
И узник молодойУдерживал ее за платье. ИзабелаОт гнева своего насилу охладела,И брата бедного простила, и опять,Лаская, начала страдальца утешать.Часть третья
I.
Монах стоял меж тем за дверью отпертоюИ слышал разговор меж братом и сестрою.Пора мне вам сказать, что старый сей монахНи что иное был, как Дук переодетый.Пока народ считал его в чужих краяхИ сравнивал, шутя, с бродящею кометой,Скрывался он в толпе, всё видел, наблюдалИ соглядатаем незримым посещалПалаты, площади, монастыри, больницы,Развратные дома, театры и темницы.Воображение живое Дук имел;Романы он любил, и может быть хотелХалифу подражать Гаруну Аль-Рашиду.Младой отшельницы подслушав весь рассказ,В растроганном уме решил он тот же часНе только наказать жестокость и обиду,Но сладить кое-что… Он тихо в дверь вошел,Девицу отозвал и в уголок отвел.«Я слышал всё, – сказал, – ты похвалы достойна,Свой долг исполнила ты свято; но теперьПредайся ж ты моим советам. Будь покойна,Всё к лучшему придет; послушна будь и верь».Тут он ей объяснил свое предположеньеИ дал прощальное свое благословенье. II.
Друзья! поверите ль, чтоб мрачное чело,Угрюмой, злой души печальное зерцало,Желанья женские навеки привязалоИ нежной красоте понравиться могло?Не чудно ли? Но так. Сей Анджело надменный,Сей злобный человек, сей грешник – был любимДушою нежною, печальной и смиренной,Душой отверженной мучителем своим.Он был давно женат. Летунья легкокрила,Младой его жены молва не пощадила,Без доказательства насмешливо коря;И он ее прогнал, надменно говоря:«Пускай себе молвы неправо обвиненье,Нет нужды. Не должно коснуться подозреньеК супруге кесаря». С тех пор она жилаОдна в предместии, печально изнывая.Об ней-то вспомнил Дук, и дева молодаяПо наставлению монаха к ней пошла. III.
Марьяна под окном за пряжею сиделаИ тихо плакала. Как ангел, ИзабелаПред ней нечаянно явилась у дверей.Отшельница была давно знакома с нейИ часто утешать несчастную ходила.Монаха мысль она ей тотчас объяснила.Марьяна, только лишь настанет ночи мгла,К палатам Анджело идти должна была,В саду с ним встретиться под каменной оградойИ, наградив его условленной наградой,Чуть внятным шопотом, прощаяся, шепнутьЛишь только то: теперь о брате не забудь.Марьяна бедная сквозь слезы улыбалась,Готовилась дрожа – и дева с ней рассталась. IV.
Всю ночь в темнице Дук последствий ожидалИ, сидя с Клавдио, страдальца утешал.Пред светом снова к ним явилась Изабела.Всё шло как надобно: сей час у ней сиделаМарьяна бледная, с успехом возвратясьИ мужа обманув. Денница занялась —Вдруг запечатанный приказ приносит вестникНачальнику тюрьмы. Читают: что ж? HaмecтникНемедля узника приказывал казнитьИ голову его в палаты предъявить. V.
Замыслив новую затею, Дук представилНачальнику тюрьмы свой перстень и печатьИ казнь остановил, а к Анджело отправилДругую голову, велев обрить и снятьЕе с широких плеч разбойника морского,Горячкой в ту же ночь умершего в тюрьме,А сам отправился, дабы вельможу злого,Столь гнусные дела творящего во тьме,Пред светом обличить.VI.
Едва молва невнятноО казни Клавдио успела пробежать,Пришла другая весть. Узнали, что обратноКо граду едет Дук. Народ его встречатьТолпами кинулся. И Анджело смущенный,Грызомый совестью, предчувствием стесненныйТуда же поспешил. Улыбкой добрый ДукПриветствует народ, теснящийся вокруг,И дружно к Анджело протягивает руку.И вдруг раздался крик – и прямо в ноги ДукуДевица падает. «Помилуй, государь!Ты щит невинности, ты милости алтарь,Помилуй!..» – Анджело бледнеет и трепещетИ взоры дикие на Изабелу мещет…Но победил себя. Оправиться успев,«Она помешана, – сказал он, – видев братаПриговоренного на смерть. Сия утратаВ ней разум потрясла…»Но обнаружа гневИ долго скрытое в душе негодованье,«Всё знаю, – молвил Дук; – всё знаю! наконецЗлодейство на земле получит воздаянье.Девица, Анджело! за мною, во дворец!» VII.
У трона во дворце стояла МарианаИ бедный Клавдио. Злодей, увидев их,Затрепетал, челом поникнул и утих;Все объяснилося, и правда из туманаВозникла; Дук тогда: «Что, Анджело, скажи,Чего достоин ты?» Без слез и без боязниС угрюмой твердостью тот отвечает: «Казни.И об одном молю: скорее прикажиВести меня на смерть».«Иди, – сказал властитель, —Да гибнет судия – торгаш и обольститель».Но бедная жена, к ногам его упав,«Помилуй, – молвила, – ты, мужа мне отдав,Не отымай опять; не смейся надо мною».– «Не я, но Анджело смеялся над тобою,Ей Дук ответствует, – но о твоей судьбеСам буду я пещись. Останутся тебеЕго сокровища, и будешь ты наградаСупругу лучшему». – «Мне лучшего не надо.Помилуй, государь! не будь неумолим,Твоя рука меня соединила с ним!Ужели для того так долго я вдовела?Он человечеству свою принес лишь дань.Сестра! спаси меня! друг милый, Изабела!Проси ты за него, хоть на колени стань,Хоть руки подыми ты молча!»Изабела.Душой о грешнике, как ангел, пожалелаИ пред властителем колена преклоня,«Помилуй, государь, – сказала. – За меняНе осуждай его. Он (сколько мне известно,И как я думаю) жил праведно и честно,Покаместь на меня очей не устремил.Прости же ты его!»И Дук его простил.