— Слушай, Ларри, ты у меня вот уже где!

— Да что ты говоришь? С чего бы это? Скажешь, я ее под дулом пистолета с этим парнем обженил?

Он прав, конечно, но, полная негодования, я решила, что он заслуживает кары.

— Чтоб ты знал, в Англии оружие запрещено. А когда запретили и охоту на лис, правительство посчитало необходимым наложить вето и на любые выражения, хоть как-то связанные с агрессией: рубить сплеча, поразить цель, под шквальным огнем. Все это теперь запрещено законом. Так что в следующий свой приезд сюда придержи язык, братик. — Я вздохнула с сожалением.

Есть! Заглотнул крючок.

— Гонишь? Считай, я не слышал. Это ж фашизм! — взревел Ларри. Я так и видела его гримасу и скрюченные пальцы, вцепившиеся в волосы.

— Не вздумай тут ляпнуть что-нибудь вроде палить по воробьям, одним выстрелом двух зайцев убить, применить тяжелую артиллерию…

— Е-мое! И когда ж эту чертовщину запускают?

Ларри в агонии, ха-ха. Джунгли Амазонки, среди которых он живет, своим безумным галдежом заглушали его голос. В особенности отличалась одна из птиц. Жизнь хорррроша! — неслось через океан.

— Завтра в полдень, — любезно ответила я. — Минута молчания в память обо всех застреленных представителях человечества — и капут военным метафорам.

В одной рубашке, разбросав в стороны ножки-палочки, Дэниэл сидел на шахматном полу ванной. Мы притащили сюда весь конструктор «Дупло», сотни разноцветных пластмассовых кубиков, — они так задорно шуршали, если покатать их в ладонях, и так весело скакали по кафелю, падая с построенной совместными усилиями гигантской башни.

— Следите за его краником, а башню я и сам отремонтирую, — сказал Энди.

Он распластался на полу ванной — в пыльных кроссовках на босу ногу и джинсах цвета пасмурного неба. На джинсах, кстати, оторван задний карман — я это знала с утра, поскольку теперь я изучаю Энди, как прилежная студентка. Я и в ванной разглядывала его, как новоиспеченная возлюбленная, — отметила и завитки волосков на лодыжках, и небольшое темно-красное родимое пятно, едва прикрытое волосами на шее, и белесый шрам над правой бровью — след юношеского увлечения пирсингом.

Мы учили Дэниэла пользоваться туалетом. Отдать его в ясли нет никакой надежды, пока он не избавится от памперсов.

— Увидите, что поднимается, — немедленно тащите Дэниэла на унитаз! Но учтите, Мелани, — добавил Энди, — он может и крик поднять.

Дэниэл посмотрел на меня. На Энди.

— Пампес! — сказал он.

— Туалет! — возразил Энди.

Полочка над ванной ломилась от шоколадных монеток и мини-пакетиков апельсинового сока — самых желанных лакомств Дэниэла. Он давно уяснил, что приз дается только за усердную работу. Решив, что в данном случае его цель — башня из разноцветных кирпичиков, Дэниэл рьяно взялся за дело.

— Хочу сок, — сказал он, на секунду оторвавшись от строительства.

— Отлично сказано, парень. — Энди глянул на пакетики, ткнул пальцем: — Дай мне сок, пожалуйста.

Дэниэл подумал, склонив голову набок, но предпочел не следовать примеру.

— Хочу сок! — повторил он, обращаясь ко мне.

Энди настаивал на своем. Подпустил театральности. Подбоченился одной рукой, другую выбросил вперед, указывая на полку:

— Мама, дай сок, пожалуйста!

Дэниэл вытянул пальчик:

— Мама, дай сок, пожалуйста!

Он тут же получил свой сок и шоколадную монетку в придачу — за старания.

— Начинается! — заорала я.

— Туалет! — выпалил Энди.

— Пампес! — взвизгнул Дэниэл.

Я подхватила его с пола, усадила на унитаз и держала обеими руками, пока он вопил, брыкался и драл на мне волосы.

— Хватит хохотать, Энди!

Он ухмыльнулся:

— Кажется, вам не помешает переодеться.

Дэниэл промахнулся мимо унитаза, залив мне всю рубашку.

На кухне я сняла рубашку, бросила на пол перед стиральной машиной и прошла к балконной двери, чтобы взять чистую футболку с веревки в саду. Вся в мыслях о том, сможет ли Дэниэл когда-нибудь распрощаться с памперсами, я как-то упустила из виду, что дефилирую по дому в шортах и лифчике. Зато Виина не упустила. Она играла с Эмили в больницу: ясное дело, Эмили была доктором, с пластмассовым стетоскопом на груди, а бедняжка Виина подвергалась обследованию, лежа на столе.

— А ты больше не похожа на ходячий скелет! — крикнула она мне в спину.

Я вернулась в ванную, где место башни уже заняла стоянка машин. Добрая дюжина авто расставлена по местам, однако в центре нашего внимания только одна, пожарная машина. Ей предназначалась главная роль. Энди достал из кармана свечку и простенькую одноразовую зажигалку. В восторге от пластмассового брусочка, Дэниэл разглядывал жидкий газ внутри, будто в микроскоп смотрел.

— Девянацать, восенацать, семь! — сказал он.