Шрифт:
Гермиона взглянула на простой серебряный ободок. Странно думать, что сам дьявол его добивается! Куинс неожиданно ущипнула Гермиону:
– Неужели ни разу не приходило в голову, что он использует тебя, пытаясь заполучить кольцо?
– Н-нет, – заикаясь пролепетала Гермиона, вдруг вспомнив, как он гладил ее руку и даже якобы шутливо пробовал стянуть кольцо.
– Нельзя отменить то, что уже сделано, – вздохнула Куинс. – Но у тебя есть силы прекратить все это, пока не стало слишком поздно. Ты должна отречься от своего желания. Отдашь мне кольцо, и я спрячу его так, что он никогда не найдет.
– Кольцо не снимется, – упорствовала Гермиона. Куинс глубоко вздохнула.
– Но ты должна всего лишь отказаться от своего желания. Откажись – и будешь свободна.
Экипаж свернул на Беркли-сквер как раз в тот момент, когда взошло солнце. Гермиона ощутила, как яркий свет наполняет ее, трепещущий и теплый. Она вновь стала видимой!
– Я пыталась, Куинс, – заверила она.
– Все получится, если только ты действительно этого захочешь.
В этом вся загвоздка! Гермиона не хотела отказываться от своего желания. И мечтала проводить все ночи с графом, в его объятиях. Прижимать к своей груди, позволять любить ее, пока она не разрыдается от блаженства.
– Честное слово, все будет хорошо, – уверяла Гермиона. – Думаю, ты слишком преувеличиваешь. Граф защитит меня, а я обещаю больше не рисковать по ночам.
– Нет, – настаивала Куинс. – Все должно закончиться сейчас, прежде чем будет нанесен непоправимый вред.
Экипаж остановился, и Гермиона спрыгнула вниз. Кучер вытаращил глаза, пытаясь понять, каким образом он по пути обрел еще одну пассажирку. Наконец он взмахнул поводьями и умчался прочь, даже не получив платы.
– Ну и ну! – покачала головой Гермиона. – Что это с ним такое?
Куинс молча показала на перед платья Гермионы. Все ее предупреждения немедленно обрели смысл. Оглядев себя, девушка вздрогнула от страха и предчувствия того, что может произойти в следующий раз. Потому что весь перед платья был залит кровью графа.
Глава 13
– Что это с тобой, Минни? – в тысячный раз спросила леди Уолбрук. – Почему ты ерзаешь? Старайся стоять спокойно, гордо, как Диана или Венера. Бери пример с меня.
Леди выпрямилась и приняла величественный вид, как героиня одной из своих постановок.
Гермиона растянула губы в деланной улыбке и последовала совету матери. Черт возьми! Как она может стоять спокойно, когда солнце вот-вот сядет, а она застряла посреди переполненного бального зала!
Всю неделю ей удавалось отделаться от матери, но сегодня графиня ничего не пожелала слушать. Они едут на бал к Абингтонам. И на этом конец! Счастье еще, что скоро день летнего равноденствия и дни становились все длиннее. Однако если она исчезнет на глазах всего света…
Впрочем, вся прошлая неделя была цепью испытаний, Гермиона сдержала слово и не подходила к Рокхерсту. Но сердце болело все сильнее, особенно еще и потому, что за каждым завтраком графиня давала пространные отчеты о непонятном поведении Рокхерста.
Гермиона украдкой взглянула в окно, хотя можно было и не делать этого. Всеми фибрами своего существа она ощущала, как солнце клонится за горизонт и тянет ее за собой. Еще несколько минут – и она окончательно исчезнет.
– Видите Рокхерста? – спросила мать стоявшую рядом даму, совершенно забыв о необходимости держаться с достоинством и яростно размахивая веером. – У него вид безумца!
– Думаю, он совершенно спятил, – хмыкнула леди, разглядывая графа в лорнет. – Готова заложить свое лучшее шелковое платье, что он влюбился.
– Влюбился? – Мать Гермионы неодобрительно поджала губы. – Какой ужас! Я возлагала такие надежды на свою дорогую Минни! Но я все равно должна поговорить с ним. Потому что репетиции начинаются на следующей неделе, а я не позволю ему забыть свое обещание сыграть…
Однако Гермиона уже не слушала.
Рокхерст в ее доме? Рядом с ней? Она больше не выдержит пребывания в одном с ним зале, потому что уже сейчас превратилась в сплошную трепещущую массу неудовлетворенного желания!
У нее перехватило дыхание при виде графа, идущего через весь зал и рассматривавшего дебютанток. Очевидно, он ждал, когда начнется музыка. Судя по словам матери, он приглашал почти каждую, умолял представить его незнакомым девушкам, красивым и не очень, а потом появлялся на следующем балу, где повторялось то же самое.
Но если остальные мило краснели и бросали в его сторону нежные взгляды в попытке привлечь его внимание, Гермиона отводила глаза. Ей ни к чему было смотреть на него, ведь она побывала в его постели. Нежилась в кольце его сильных рук. Чувствовала, как он наполняет ее, накрывает своим телом. Берет нежно и грубо, медленно и так быстро, что ей становилось трудно дышать.
Ее колени подогнулись, а внизу живота стало горячо. Гермиона стиснула зубы и попробовала подумать о чем-то другом.
О его поцелуях… или прикосновениях.