– Ничего подобного, – заверил Брайен.

– Ну, Жиль? – допытывался отец.

– Я… – запинаясь, пробормотал тот, – я надеялся… я только надеялся понимаете? – что какой-нибудь незначительный бард будет искать тему для новой баллады и, может быть, выберет это. Только и всего.

Гектор на другом конце стола громко захохотал:

– Жиль решил, что про него сочинят балладу? Это же курам на смех! Жиль герой баллады!

– По правде говоря, – заметил Дэффид своим мягким голосом, – я слышал немало баллад, воспевающих куда менее значительные дела.

– Клянусь святым Дунстаном! – воскликнул Брайен, с грохотом опуская на стол свой кулак. – Так оно и есть! И это относится к большей части песен, которые распевают по всей стране.

– Гектор, выйди из-за стола, – приказал Геррак.

– Отец! – взмолился Гектор, уже и без того смущенный отповедью Дэффида и Брайена, а теперь еще и лишавшийся возможности послушать то, что услышат остальные.

– Окажите нам любезность, – поспешно обратился Джим к Герраку, – простите Гектора на этот раз. Ему просто трудно понять, как может прославиться на весь мир тот, с кем он вместе вырос. Это всегда нелегко постичь, хотя нам всем часто приходится с этим сталкиваться.

Геррак мрачно посмотрел на Джима, а затем – еще мрачнее – на Гектора.

– Ладно, Гектор, – сказал он, – можешь остаться но лишь потому, что об этом попросил наш гость. И впредь следи за тем, что говоришь.

– Да, отец, – испуганно пробормотал гигант. Геррак обратился к гостям.

– Вы собирались рассказать нам, что случилось Жилем во Франции, – напомнил он.

Джим вновь заметил, что друзья смотрят на него, предоставляя ему право голоса.

– Сэр Джон Чендос, – начал он, – возложил на нас с Жилем тайную миссию во Франции. Благодаря помощи одного французского информатора, а может, и многих информаторов, мы узнали, что благородного Эдварда, наследника английского престола, содержат в темнице первого министра Франции, мы должны были вызволить его оттуда и передать в руки английского экспедиционного корпуса, к тому времени уже переправившегося через море, чтобы принц целым и невредимым вернулся домой.

Он сделал паузу, надеясь, что либо Брайен, либо Дэффид изъявят желание продолжить повествование. Однако первый старательно избегал его взгляда и был полностью поглощен вином, плескавшимся в кубке, а второй попросту глядел прямо в глаза Джиму и спокойно ждал продолжения.

– Словом, – продолжил Джим, – с помощью сэра Брайена и Дэффида нам удалось выполнить эту задачу: мы спасли принца и присоединились к английскому войску в тот самый день, когда оно встретилось с французской армией под командованием короля Иоанна и обе стороны готовились к сражению. К несчастью, Мальвин, тот самый первый министр короля Франции, из чьего замка мы вызволяли принца, оказался еще и весьма могущественным волшебником – куда более сильным, чем я.

После исчезновения настоящего принца он своими чарами создал его совершенную копию и явился с ней на поле боя, где уже стояли английские и французские войска. С помощью этой копии он хотел показать англичанам, что их принц покинул своих подданных и примкнул к королю Иоанну и французам, а значит, будет сражаться против своих соотечественников.

– Мы вроде бы слышали об этом, – вставил сэр Геррак, – но простите, я перебил вас. Продолжайте, милорд.

– Ну вот, нас было трое; мы все сидим перед вами, а кроме того, с нами был сэр Жиль, значит, уже четверо. Кроме того, к нам присоединилось войско, набранное во владениях сэра Брайена и моих…

Краешком глаза Джим уловил благодарный взгляд Брайена: дело в том, что Джим выразился так, что можно было подумать, будто вклад Брайена был равен вкладу Джима.

– И мы, – закончил Джим, – решили действовать самостоятельно.

– На самом деле так решил сэр Джеймс, поскольку командовал он, – буркнул сэр Брайен.

– Ну, в общем, да, но это неважно, – сказал Джим. – На день между войсками было заключено перемирие. А мы своими небольшими силами собирались ринуться в бой, как только оно закончится. Атаковать мы решили с тыла, и не кого-нибудь, а самого короля Франции Иоанна и его личную стражу – там было от пятидесяти до ста рыцарей в тяжелых доспехах. А кроме того, с королем был Мальвин, да еще и созданный им лжепринц. При этом было совершенно ясно, что король, Мальвин и кукла останутся целыми и невредимыми при любом исходе битвы. Если бы французы проиграли, отход этой троицы прикрыла бы стража, а если бы выиграли вообще не было бы опасности пленения.

Он перевел дыхание. Все семейство де Мер, равно как и челядь, начиная от сэра Геррака и кончая самой последней прислугой, не сводили с него глаз. Жиль тоже не мог оторвать взгляда от Джима, будто загипнотизированный.

– Ну вот, я еще немного поколдовал…

– Отец, он сделал нас невидимыми! – возбужденно, воскликнул Жиль. – Мы прошли через линии обоза в тылу французов, вышли прямо к третьей линии, на правый фланг, где стояли король и его люди, и никто даже не заподозрил, что мы идем…

– Жиль, – сурово, но все же чуть ласковее, чем в давешнем разговоре с Гектором, произнес сэр Геррак, – пусть наш гость сам расскажет о том, что он видел.

– Да, отец.

– Итак, – продолжал Джим, – чтобы не вдаваться подробности, скажу, что мы стали видимыми перед самой атакой, ибо не по-рыцарски было бы воевать с помощью волшебства. По правде, мы напали на стражу короля Иоанна с тыла. Наше единственное преимущество было в том, что с той стороны они ничего подобного не ожидали, поэтому им потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что происходит, и подготовиться к обороне.