– Ну и ну! – Сэр Мортимор переключился на Джима, пронзив его взглядом. – Ты действительно мало знаком с местными нравами, а попросту говоря, вообще ничего о них не знаешь. С чего это ты решил, что марокканцы унесут ноги с помощью единоверцев? Пираты показали себя во всей красе. Не успеют первые из них показаться в епископстве, как о бесчинствах головорезов узнают мои друзья, христианские рыцари.

– Если так, – сказал Джим примирительно, – тогда, конечно...

Сэр Мортимор не дал ему продолжить:

– А с местными мусульманами у меня деловые связи. Мои партнеры не станут церемониться с пиратами, я уж об этом позабочусь. Скрутят и первых, и вторых, и третьих, сколько бы их ни появилось в епископстве. А заодно повяжут и тех, кто покажется им подозрительными, какую бы личину они на себя ни нацепили и как бы правдоподобно ни выглядел их рассказ о причинах появления на острове. Ничего хорошего пришельцев не ждет. Только суд и бесславный конец. Люди в епископстве – и христиане, и мусульмане – не заинтересованы ни в моей смерти, ни в разрушении моего замка. Кое у кого на руках мои долговые расписки, а пленившие пиратов будут рассчитывать на вознаграждение. Так что, сэр Джеймс, ты еще меньше разбираешься в местных делах, чем думаешь, раз не видишь дальше собственного носа.

Теперь уже Джим оказался в затруднительном положении. Неучтивость сэра Мортимора по отношению к Брайену сменилась неучтивостью по отношению к Джиму. Если Джим хотел называться рыцарем и впредь, он должен был принять мужественное решение и поступить так, как чуть не поступил Брайен или... быстро найти другой выход из положения.

Джим вспомнил, как однажды – при первой встрече с Брайеном – ему удалось выйти из затруднительного положения, вовремя ввернув рассказ о социальном обеспечении граждан. Может быть, стоило и сейчас воспользоваться аксессуарами двадцатого века. Джим добродушно улыбнулся:

– Я перед тобой в неоплатном долгу, сэр Мортимор. Ты прямо-таки открыл мне глаза. Последние несколько дней я был обеспокоен метеорологической обстановкой в замке. Мне казалось, существует опасность сближения области низкого атмосферного давления с областью высокого атмосферного давления. Но твои объяснения успокоили меня.

Губы сэра Мортимора, которые при первых словах Джима начали складываться в нечто весьма напоминающее презрительную усмешку, неожиданно онемели, а затем и вовсе сомкнулись. Похоже, и Брайен был сбит с толку.

– Обстоятельства сложились так, что я перестал заниматься магией, – бодро продолжал Джим, – поэтому мое беспокойство было вполне оправдано Если бы не крайняя необходимость, я не стал бы отвлекать ваше с сэром Брайеном внимание на вопросы чисто метеорологического и астрофизического свойства.

Сэр Мортимор вопросительно посмотрел на Брайена.

– Сэр Джеймс маг, – сухо пояснил Брайен. – Ты помнишь, он отказался играть в кости. Служение своему искусству для него превыше всего.

– Конечно, я слышал о занятиях сэра Джеймса. Он может превращаться в дракона. Но я думал, что на этом все и кончается. Решил, что игра в кости может каким-то образом помешать этому превращению.

– Не только она, – заверил Брайен. – Устав его ордена чрезвычайно строг. К примеру, сэру Джеймсу не дозволено спать на кровати. Он спит, как подвергнутый епитимье, только на тюфяке, который постоянно возит с собой.

Пришел черед удивиться Джиму. Он и представить себе не мог, что его матрас, тщательно обработанный специальным составом против паразитов, вызывает у Брайена такие ассоциации.

Сэр Мортимор побледнел.

– Сэр Джеймс, – тихо проговорил рыцарь, – прими мои извинения, если я по запальчивости тебя чем-то обидел. Я разговаривал с тобой как с рыцарем. Не имел ни малейшего представления, что ты маг.

О таком повороте событий Джим и не мечтал – сэр Мортимор принес извинения.

– Прошу тебя, не называй меня магом, – поспешно сказал Джим. – Я знаком лишь с началами магии. Магами можно называть тех, кто постиг всю глубину науки, таких, например, как мой учитель Каролинус. Ты ничем не обидел меня, сэр Мортимор. Мы здесь все рыцари. Оставим в покое магию. Я буду говорить с тобой как с рыцарем и буду признателен, если ты ответишь мне тем же.

– Очень великодушно с твоей стороны, сэр Джеймс, – произнес сэр Мортимор. – Ты должен понимать, мы здесь, на Кипре, оторваны от европейского общества. Я и раньше не отличался кротостью нрава, а теперь совсем огрубел. За словом в карман не лезу. В последние дни особенно. Не просто добиться, чтобы твои приказы выполнялись неукоснительно. С людьми рангом ниже я не церемонюсь, но и с равными по положению допускаю вольности. Буду тебе крайне признателен, сэр Джеймс, если ты не сочтешь за труд при случае поправлять меня. Это пойдет мне на пользу, и уж, во всяком случае, я смогу вовремя принести извинения.

Джима хватило лишь на нечленораздельный звук – дать внятный ответ он был просто не в состоянии.

Сэр Мортимор первым пришел в себя. Его щеки порозовели.

– Я тебе очень благодарен, сэр Джеймс... Какого черта! – Последние слова сэра Мортимора достались Бопре, который вошел в комнату и ждал, когда на него обратят внимание. – Что случилось?

Вспышка рыцаря не произвела на Бопре никакого впечатления. Казалось, второй по положению человек в замке был высечен из камня.

– Прошу прощения, милорд. В деревне оживились пираты! Видно, не могут смириться с поражением. Огонь под дверью погас. Сейчас темно. Можно выпустить через лаз в двери разведчика. Я могу пойти и сам. Не составит труда прокрасться к домам и узнать, что замышляют пираты. – Голос Бопре не отличался колоритностью. Та же монотонность, которую Джим слышал и раньше.