— А что? Мне куда больше нравится здесь, среди этих цветов, чем в доме, где все так странно.

— Наверно ты права, — сказал Валерий. — Здесь так красиво. И ты тоже такая красивая и нежная, что даже не хочется смотреть на розы. н осторожно, как к живому цветку, прикоснулся пальцами к губам Актис. Та смотрела на Валерия и не двигалась с места. Лицо рабыни слегка покраснело, а ресницы задрожали. Рот приоткрылся, обнажив белоснежные жемчужные зубки. Актис вдруг глубоко вздохнула. Это как будто подтолкнуло Валерия. Он страстно обнял девушку и поцеловал ее в губы. У Актис закружилась голова, и она, боясь упасть, закрыла глаза. Не понимая, что делает, девушка вцепилась в хитон Валерия и, прижавшись к нему всем телом, ответила на поцелуй. Затем вдруг испугалась и вырвавшись из объятий Валерия, побежала к выходу.

— Постой! — крикнул юноша. — Я прошу тебя…

Он был взволнован как никогда. Глаза его умоляюще смотрели на Актис. Девушка остановилась. Она дрожала, словно листочек на теплом ветру. Актис обернулась и посмотрела на Валерия. В эту секунду она была так хороша, что гордый знатный римлянин готов был упасть на колени перед этой рабыней и целовать ее ноги. И он бы сделал это, если бы Актис все-таки не побежала прочь. Она ринулась сквозь заросли цветов, царапавшие одежду и тело. Актис не обращала внимания на шипы. В глазах стояли слезы. Были ли это слезы радости или печали, трудно сказать.

Девушку догнал голос Валерия:

— Я еще приду к тебе! Вот увидишь!

Валерий, распираемый нежностью и страстью, крикнул эти слова вслед убегающей Актис. Он стоял у входа в беседку и тут заметил как к нему идет Корнелий за заслуженным вознаграждением. При виде его юноша сплюнул от досады.

Валерий шел по мощеным улицам города, запахнувшись в длинную тогу. Капуя уже давно проснулась. Рабы спешили на рынок, держа в руках большие корзины. Отворялись ворота домов, из которых в лектиках осторожно выносили знатных римлян, чуть видимых за голубыми занавесками, легко колыхающихся на ветру. Запоздало кукарекали петухи. В небе, медленно поднимаясь, засиял огненный диск солнца. Валерий едва успел отпрыгнуть в сторону, услышав за спиной быстро приближающийся грохот дребезжащей повозки. Возница, встав во весь рост, громко погонял пару гнедых лошадей. Его сдвинутая на затылок шляпа и кожаные штаны давно уже были известны горожанам. Кучером был Юлий, сенаторский сынок, видимо, возвращавшийся с очередной ночной пирушки, везя в повозке своих неистово орущих друзей. Юлий не окликнул Валерия. Видимо, не узнал. Прохожие ругались на всю улицу, проклиная скрывшуюся за поворотом галдящую компанию и их предводителя в варварской одежде, недостойной римского гражданина. Эти веселящиеся римляне вывели Валерия из задумчивости. Он, словно проснувшись от неспокойного сна, огляделся вокруг. Несколько рабов, сопровождавших господина, друга его отца, шли навстречу Валерию. Номенклатор, раб, подсказывавший своему хозяину имя встречного знакомого, наклонился к уху рабовладельца и что- то быстро прошептал ему. Юноша, первым поздоровался с другом отца, и осведомился о его здоровье. Тот, доброжелательно глядя на Валерия, ответил, что, благодаря богам, он здоров, того желает и ему. Узнав о болезни отца и его лечении в Байях, господин пожелал своему старому приятелю скорейшего выздоровления и, попрощавшись с молодым человеком, продолжил утреннюю прогулку по улицам Капуи.

Загородные виллы блестели в лучах восходящего солнца. Вскоре Валерий очутился за городом, в безмолвном мире, окруженном ослепительной красотой, созданной природой. Валерий подошел к богатой вилле, по великолепию не уступающей императорскому дворцу. Длинная белая стена, высотой в два человеческих роста, окружала дом, делая его неприступной крепостью. Юноша устал. Пыль осела на его царственной одежде и башмаках с ремнями. Два невольника поспешили навстречу Валерию. Подбежав, они образовали скамейку, сплетенную из рук, и молодой человек сел на нее, обхватив шеи рабов. Приподняв своего господина, рабы осторожно понесли его в распахнутые ворота, окованные медью и раскрашенные рисунками военных сражений. Несколько полуобнаженных людей подрезали кусты букса. Аллея, ведущая к дому и обсаженная кустарниками и деревьями, хранила прохладу. Валерий приказал слугам опустить его на мраморную скамью, укрытую от знойных лучей.

Рабы сняли со своего хозяина тогу и башмаки, но принесенные сандалии юноша не стал надевать, разминая пальцы ног на дорожке, покрытой мелкозернистым песком.

Освежающий ветер приятно ласкал лицо. Отдохнув в тени зелени, Валерий босиком пошел к обвитому акианфом портику. Он не спеша взошел по холодным мраморным ступеням в длинную галерею с колоннами. Усевшись в кресло, юноша приказал принести письменные принадлежности. Быстро написав короткую записку Фабии, он подозвал письмоносца и повелел ему как можно быстрее доставить послание по адресу.

— Ванна готова, наш господин, — маленький человек с толстыми щеками возник перед Валерием.

— Хорошо, Модерат. Я сейчас приду.

— Господин, вы будете слушать стихи Энея?

— Да! Но только после обеда. Мне необходимо немного отдохнуть. Позови ко мне тех людей, которые были здесь два дня назад. Ты помнишь их?

— Хорошо помню, хозяин, — раб, загибая пальцы, перечислил друзей Валерия.

— Славно, друг мой, славно. Вели приготовить хорошее вино для ужина.

Модерат, управляющий виллой, поспешил удалиться.

Искупавшись в прозрачной воде бассейна, Валерий, массажируемый двумя прелестными рабынями, лежал на позолоченной скамье. Нежные прикосновения женских рук убаюкивали его. В изголовье стоял раб с точеной фигурой, навевавший прохладу павлиньим опахалом. Валерий, погруженный в дремоту, с улыбкой на лице вспоминал обжигающий поцелуй рабыни Фабии.

Актис… Актис… Актис…

Имя обаятельной невольницы стучало в висках, билось в сердце, разрывая тонкую душу Валерия на части. До него доносилось журчание бьющих фонтанов. Сквозь веки он видел расплывчатые силуэты рабов, готовивших мази для натирания.

Валерий вдруг вспомнил день своего совершеннолетия. Два года назад на этой же вилле перед алтарем Ларов, богов-покровителей семьи, он снял детскую тогу, окаймленную пурпурной полосой. Его любимец — вольноотпущенник Фицимер, воспитывавший его с детства, торжественно преподнес своему воспитаннику совершенно белую тогу. Был месяц март, и пригревавшее солнце заглядывало на торжественную церемонию, происходившую в кругу родных и знакомых. Отец со слезами на глазах подошел к сыну, затем крепко обнял его и поцеловал. Друзья поздравляли Валерия, пожимали руки, хлопали дружелюбно по плечу. Затем компания двинулась на Форум. Толпы зевак глядели на процессию, которая шумно двигалась по улицам Капуи. Валерия занесли на форуме полным именем в список членов трибы. Была произнесена напыщенная речь о долге перед отчизной, выражена уверенность, что Валерий не посрамит отца и чести города. Торжественная часть семейного праздника кончилась, потом предстоял веселый пир в честь ставшего «мужчиной» Валерия.