Молодым человеком руководил опыт, Актис руководила природа и вековой инстинкт лесбийских женщин, умеющих взять у мужчин то, что хотелось, и считавшихся непревзойденными любовницами во все века античного мира.

И вот настал тот момент, который они старались сознательно продлить. Миг, когда нежнейший цветок раскрыт до конца и нужно сорвать его. Миг, который дается женщине всего лишь раз, и миг, о котором каждый мужчина мечтает в своих снах и стремится к нему, забыв обо всем на свете.

Боль прошла сквозь Актис, словно удар молнии неожиданно и быстро. Она даже не поняла, в чем дело, хотя знала, что это должно случиться. Но о боли ее заставило забыть то, что последовало сразу за этим. Актис перестала понимать, что происходит вокруг, потеряла умение видеть и мыслить, Она попала в иной, потусторонний мир, в котором все это не нужно. Остались только ощущения неизведанного доселе. Все, что есть на свете, теперь вселилось в ее тело и словно растворяет в космосе Актис, превращая ее в бесчисленные звезды. Толчок, словно парализуя все движения, вызвал крик, но она не слышала его. Не знала она, как слабые ее руки стали сильными, как большие глаза стали еще больше, как в кровь были искусаны губы и ее, и возлюбленного.

Валерий тоже перестал ощущать пространство и время, превратившись в машину, которая создана лишь для добычи наслаждения.

Пять раз Актис готова была умереть, но пять раз она оставалась жива. Наконец, Валерий без сил и движений упал рядом, и девушка стала приходить в себя.

Нежность к любимому — вот первое, что почувствовала Актис, и бросилась целовать и ласкать Валерия. Благодарность и любовь к нему переполняли ее сердце.

Никогда еще Валерий не испытывал того, что только что с ним произошло. Он лежал потрясенный и счастливый.

— Что это? — вдруг испуганно спросила Актис.

— Где?

— Вот, — Актис указала на простыню под ними.

Валерий увидел два маленьких темных пятнышка.

— Это, когда я был в твоем саду, — объяснил он, — и сорвал там самый красивый цветок, два лепестка все-таки выпали из него.

Он поцеловал Актис.

— Не волнуйся, так должно быть, — успокоил он.

— Я знаю, — Актис улыбнулась. — Просто всё-таки я не ожидала, что это действительно будет так.

Остатки боли всё еще находились в ней где-то в области ниже живота, но это было даже слегка приятно. Они сладко ныли, вызывая волнующие воспоминания.

— Я велел приготовить ванну, — Валерий видел, что Актис уже отдышалась. — Пойдем, я сам помою тебя.

Вода в ванной была горячая, даже сперва захватило дух. Клубы пара делали круглое помещение купальни таинственным.

Актис и Валерий целовались и разговаривали прямо в воде.

— Мне так хорошо, — Актис уже в который раз повторяла эти слова.

Валерий лишь гладил в ответ ее волосы и улыбался. Вода тихим плеском отвечала девушке вместо него, и на улице за окнами звонко пели цикады.

Проснулся Валерий рано, лишь только солнце заглянуло в окно спальни. Он долго смотрел на спящую Актис. Девушка лежала, по-детски положив руку под щеку, и ее густые волосы веером разбежались по подушке.

Валерий смотрел на нее и с трудом верил в реальность происшедшего этой ночью. Все, что было, казалось красивой волшебной сказкой.

Актис все не просыпалась. Чтобы разбудить ее, юноша начал целовать Актис прямо в губы. Девушка, еще не проснувшись, стала отвечать ему. И вот влюбленные снова сплелись в объятиях. Юные и прекрасные, лежали они на голубых шелковых простынях и любовались друг другом.

— Когда я думаю о том, что уже сегодня днем мы должны расстаться, готов землю грызть от досады, — сказав это, Валерии заскрежетал зубами.

Тут Актис тоже вспомнила, что сегодня тот день, когда она покинет этот дом и вернется в свою темницу, чтобы затем снова работать целыми днями среди цветов, а ночью спать и дрожать при мысли о том, что хозяйка опять будет тобой недовольна.

Сердце наполнилось отчаянием. Глаза заморгали, и на ресницах заблестели слезы.

— Неужели судьба так жестока, и опять нас разлучает? — простонала она, бросаясь Валерию на шею.

— Любимая, — успокаивал тот, целуя девушку в глаза. — Всё равно настанет день, и мы снова будем вместе. Я сделаю все, что можно, а если этого будет недостаточно, то сделаю и невозможное, чтобы добиться этого. И мы с тобой будем вместе, но уже навсегда. Слышишь, Актис, навсегда! И мы поженимся. Ты хочешь быть моей женой?

— Хочу, — Актис продолжала плакать. — Только, я думаю, что у нас ничего не выйдет. Я уже испытала коварство богов. Они всегда, когда видят, что мне хорошо, посылают несчастье. Ты только успокаиваешь меня.

— Как мрачно ты смотришь в будущее!

— Потому что в прошлом у меня было так мало хорошего, что я уверена, и будущее сулит мне то же самое. Сейчас мне так хорошо, как еще никогда не было. Я боюсь, что это уже не повторится.

Неужели ничего нельзя сделать?

Валерий с жалостью смотрел на плачущую подругу. В отличие от других женщин слезы не портили Актис, наоборот, даже придавали ей новое очарование. Но сердце молодого человека от боли заранее готово было разорваться на мелкие кусочки.