Во-первых, для того чтобы выжить на этом плоту, нам придется изрядно потрудиться. Мало того, что Санди и девочка ужасно исхудали, я заметил, что они продолжают худеть. Одному только Санди для поддержания жизни требовался эквивалент четырех фунтов мяса в день. Мне требовалось около двух тысяч калорий или хотя бы половина этого количества, и девочке, поскольку она в общем-то была еще подростком, примерно столько же. Мы с ней могли бы обойтись лишь одними углеводами, то есть бананами, пока они были в наличии. Но ежедневно добывать для Санди эквивалент четырех фунтов белковой пищи из щелей между бревнами плота было просто нереально, даже если бы мы с девочкой и трудились изо всех сил, что мы и делали с тех пор, как я понял, в какой ситуации мы оказались. Люди-ящерицы обеспечивать нас пищей не собирались. Таким образом, если мы хотели остаться в живых, нам нужно было как можно быстрее оказаться на суше.

Во-вторых я понял, что сдвиги времени пережило небольшое количество людей и животных. Очевидно, сдвиги напоминали грабли, выметавшие большинство населения, но время от времени позволявшие отдельным индивидуумам вроде меня, девочки или Санди проскочить между зубьями. Или дело обстояло таким образом, или попросту некоторые из нас были способны выжить в какой угодно ситуации – так сказать, статистический иммунитет...

Перенесена ли была большая часть населения моего времени в какой-то иной континуум, либо все люди были уничтожены внезапно изменившимися условиями – точно сказать невозможно. Но с каждым днем одно становилось все очевиднее и очевиднее – никакой реальной надежды на то, что они когда-нибудь вернутся, не оставалось. И движущийся палец начертал...

Тем не менее я, девочка и Санди вместе с небольшой кучкой других, в том числе и людей-ящериц, выжили, и теперь нам предстояло пользоваться тем миром, который нам оставили в наследство силы, о которых мы ничего не знаем. То, что мы имели на данный момент, было, разумеется, сущим хаосом, поскольку линии времени все еще перемещались. Но, возможно, если я прав насчет того, что некоторые из нас обладают статистическим иммунитетом, мы со временем научимся жить бок о бок с этими линиями, переходя из одной зоны в другую и постепенно образуя новую цивилизацию, которая воспринимает постоянные перемены времени как нечто само собой разумеющееся.

Если только не существует способа как-то покончить с этими сдвигами...

Эта совершенно новая идея неожиданно взорвалась у меня в мозгу однажды вечером, когда я, лежа на спине, разглядывал сквозь прутья клетки незнакомые созвездия, а плот подо мной тихонько покачивался на волнах. Я лежал, обсасывая эту мысль и так и сяк. Стоило ей появиться, и неуемная часть моей души вцепилась в нее, как удав в жертву, которую собирается проглотить, и теперь я знал, что она не отпустит до тех пор, пока я либо не преуспею в ее осуществлении, либо не смогу убедиться в невыполнимости задачи.

На десятое утро после этого дня мы наконец увидели землю, и к полудню стало ясно, что вполне можем достигнуть ее сегодня же к вечеру. Стоило мне заметить темную полоску у самого горизонта, и я готов был буквально расцеловать ее. Как мы с девочкой ни старались, все равно невозможно было насытить всех нас троих подводной мелочью, и меня неотвязно грыз острыми зубами страх, что, когда выдастся случай сбежать, мы будем слишком слабы, чтобы им воспользоваться. Плот направлялся к бухте, где к воде плавно спускался широкий пляж; за пляжем высились окутанные дымкой холмы, а у входа в бухту виднелись две большие скалы.

Вскоре после полудня ящерицы выстроились вдоль того края плота, где виднелся акулий плавник, и принялись скручивать листья, которые я видел еще в самом начале нашего путешествия. Они бросали маленькие зеленые шарики в акулу, и там, где эти растительные комочки касались воды, тут же начинали расползаться молочно-белые пятна, которые плыли вместе с плотом, напоминая расцветающие в воде цветки. Ящерицы продолжали бросать в воду зеленые шарики до тех пор, пока вокруг плавника не образовалось внушительных размеров молочно-белое пятно.

Неожиданно плавник дернулся, изменил направление движения и быстро двинулся прочь от нас, да так быстро, что вскоре я потерял его из вида. Оглянувшись, я увидел всплывающих брюшками вверх маленьких рыбок там, где вода побелела от зеленых шариков.

В итоге мы полувплыли-полуврулили в бухту без нашего огромного попутчика. Вода в бухте была спокойной, как в озере в безветренный день, и удивительно прозрачной. Я видел песчаное, кое-где поросшее водорослями и усеянное ракушками дно. Глубина составляла не менее пятидесяти футов, хотя и казалось, что дно значительно ближе.

Глубину бухты я смог определить благодаря корням под днищем плота, ведь своей длиной они приблизительно соответствовали, если не превосходили, деревьям, росшим на плоту и заменявшим паруса. Мы остановились в двухстах или более ярдах от берега, поскольку «корни» зацепились за дно и остановили плот.

Ящерицы тут же принялись нырять; мне показалось, что за какими-то крупными устрицами. Раковины достигали фута в длину, и когда я поднял одну из первых, оказавшихся на плоту, то был поражен ее весом. Эта штука, должно быть, весила никак не менее двадцати фунтов.