Она выглянула в окно на две туманные стены, нависающие над ее собаками и домом.

– А что там по другую сторону? – спросила она.

– Вам бы это не понравилось, – ответил я. – А что там дальше? – Я указал на подступавший к дому лес.

– Не знаю, – сказала она. – Раньше там был городок с пятьюдесятью тысячами жителей – Грегори, штат Иллинойс – милях в десяти дальше по дороге. Но теперь даже и дороги больше нет. Так что не знаю.

Я внимательно взглянул на нее.

– Выходит, вы не трогались с места с тех самых пор, как начались штормы времени?

– Точно. – Она помрачнела. – Мы с Уэнди сидели здесь и молились с тех самых пор, как произошел первый сдвиг времени. Сначала мы молились, чтобы Тим – это мой муж – поскорее вернулся. Но потом мы стали молиться, чтобы нас оставили в покое туманные стены.

– Но ведь две из них прямо у вас под носом, – напомнил я. – Вы не думали о том, чтобы уйти подальше от них?

– Куда? – ответила она вопросом на вопрос и пожала плечами. – У меня в погребе полугодовой запас продуктов – так уж получилось, поскольку до города довольно далеко. Если они надвинутся на нас, тогда конец всему и сразу. А пока мы здесь в большей безопасности, чем где-либо еще. Я держала собачий питомник, поэтому здесь жили собаки, которые теперь нас охраняют. А еще был шанс – или мы просто надеялись, – что мой муж...

Она снова пожала плечами и замолчала.

– Хорошо. – Я прихватил оба ружья и повернулся к двери. – Санди, девочка, нам пора. А вы, миссис Уолкотт, подождите минут пятнадцать, а потом можете выходить. Вы найдете «двадцать второй» прислоненным к дереву вон там, на опушке.

Я открыл дверь. За спиной у меня раздался голос женщины, которая повелительно скомандовала собакам:

– Тихо! Лежать! – Затем тон ее голоса изменился. – Мы могли бы отправиться с вами.

Я развернулся. Сначала я непроизвольно решил, что она шутит, но тут же понял свою ошибку. И тут я неожиданно увидел и понял множество разных других вещей.

Я почему-то сразу решил – даже особенно не приглядываясь к ней, – что она обычная домохозяйка средних лет. На ней были брюки, мужская рубашка и, конечно же, никакой косметики. Волосы ее были коротко острижены – причем довольно неуклюже, а под глазами лежали усталые тени. По контрасту с девочкой, единственной представительницей противоположного пола, которую я видел со времени первого шторма времени, Мэри Уолкотт выглядела зрело-женственной, хотя и ничем не примечательной. Теперь же я вдруг понял, что она, скорее всего, не старше меня. Дайте ей возможность вернуться к цивилизации, и она станет чертовски привлекательной. Это была взрослая женщина, причем одних со мной лет, с телом женщины, а не девочки-подростка, с трезвым взрослым рассудком и даром речи. Я внезапно осознал, как давно у меня уже не было женщины...

Я заметил все это за какое-то мгновение и в то же самое мгновение понял: она и добивалась, чтобы я все это заметил, – сделала все, чтобы это произошло. Это сразу изменило всю картину.

– Отправиться с нами? – переспросил я, больше для себя, чем для нее.

– Чем больше группа, тем больше безопасности, – сказала она. – Да и еще один взрослый человек вам не помешает. И, конечно же, собаки.

Насчет собак она была совершенно права. Такая свора, да еще как следует выдрессированная, могла бы оказаться просто бесценной.

– Но ведь у вас дочь, – сказал я. – Она еще слишком мала, чтобы ежедневно совершать длинные переходы.

– У меня есть тележка, которую могут тащить собаки, кроме того, нам наверняка будут попадаться дороги и рано или поздно найдется какой-нибудь транспорт, разве нет? А тем временем мне.., нам обеим будет гораздо спокойнее, если рядом окажется мужчина.

Она приводила мне все разумные доводы за то, что у нас действительно может получиться хорошая команда, я, в свою очередь, всеми практическими доводами старался их опровергнуть, и при этом мы оба знали, что ходим вокруг да около единственной реальной причины, по которой я или возьму, или не возьму ее с собой, и причина эта заключалась в том, что она была женщиной, а я – мужчиной.

– Почему бы вам как следует это не обдумать? – предложила она. – Оставайтесь на ночь и подумайте. А завтра мы могли бы еще раз все обсудить.

– Хорошо, – решил я. – Остаемся до утра. Я выглянул в окно.

– Думаю, нам лучше будет остановиться вон там, на опушке, – сказал я. – Тогда Санди не будет так раздражать ваших собак, а они – его.

– Санди? – переспросила женщина. – Вы так его зовете? А как зовут нас, я, по-моему, вам уже говорила. Я – Мэри Уолкотт, а это Уэнди.

– А я Марк Деспард.

– Рада познакомиться с вами, Марк. – Она протянула руку, и я пожал ее. Было странно, после стольких недель, обмениваться с кем-то рукопожатием. У нее была небольшая, но твердая ладонь, а у оснований пальцев чувствовались мозоли. – Вы француз?

Я рассмеялся.

– Нет, это франко-канадская фамилия.

Она наконец выпустила мою руку и взглянула на девочку.

– А ее...

– Она так и не сказала мне своего имени, – пояснил я и взглянул на девочку. – Ну так как? Может, сейчас скажешь? Девочка по-прежнему молчала. Я пожал плечами. Я называю ее просто «Девочка», – сказал я. – Думаю, вам придется поступать так же.