На этот раз вздох Лютиена свидетельствовал о покорности.

— Выдохни так же свою гордость, — посоветовал Гахриз. — Это наиболее смертоносное и опасное из чувств. Оплакивай друга, но смирись со случившимся. Не следуй примеру Этана… — Он внезапно прервался, передумав излагать последнюю мысль, но его упоминание о старшем сыне, герое младшего Бедвира, привлекло внимание юноши.

— А что Этан? — потребовал он ответа. — Какую роль он играет во всем этом? Что он сделал в мое отсутствие?

Вновь Гахриз успокаивающе заворковал, пытаясь отвлечь внимание сына.

— С Этаном все в порядке, — уверял он Лютиена. — Я говорю лишь о его темпераменте, его глупой гордости и о моих надеждах на то, что ты смягчишь свою ярость. Ты хорошо поступил, уйдя из Дома Бедвиров, я уважаю тебя за это. Мы ходим на длинном поводке у Монфора и еще на более длинном у трона в Карлайле, и хорошо бы так и продолжалось.

— Что сделал Этан? — настаивал Лютиен, не убежденный объяснениями отца.

— Он ничего не сделал, кроме того что протестовал — громко! — огрызнулся Гахриз.

— И это разочаровало тебя?

Правитель фыркнул и повернулся спиной к юноше, чтобы взглянуть на огонь.

— Он мой старший сын, — ответил Гахриз. — И по праву наследования будет эрлом Бедвидрина. Но что это может означать для народа?

Лютиену показалось, что Гахриз теперь говорил не с ним, а более с самим собою, словно пытаясь оправдаться в чем-то.

— Несчастье, говорю я, — продолжал старик, и он действительно показался Лютиену очень старым. — Несчастье Этану, Дому Бедвиров, всему острову. — Внезапно он обернулся, указав пальцем на младшего. — Несчастье тебе! — закричал он, и Лютиен, потрясенный, отступил на шаг назад.

— Ничто не научит упрямца Этана знать свое место, — продолжал Гахриз, снова понизив голос и поворачиваясь к огню.

— Став однажды эрлом, он, безусловно, накликает смерть на свою голову и принесет разрушения в Дом Бедвиров, чем привлечет внимание недремлющих очей ко всему Бедвидрину. О, как глуп гордый человек! Никогда! Никогда! Никогда! Я не допущу этого!

Гахриз взвинтил себя, размахивая кулаком во время своей речи, и первым порывом Лютиена было подойти к нему и попытаться успокоить. Однако что-то удержало юношу, и вместо этого он тихо покинул комнату. Лютиен любил отца, питая к нему огромное уважение, но сейчас его слова были для юноши пустым звуком — в ушах все еще стояли роковой щелчок арбалета и последний жалобный хрип Гарта Рогара.

Как могли повернуться события, если бы родители короля так и не встретились? Что, если бы герой был убит в молодости той стрелой, которая, к счастью, просвистела мимо, пронзив воздух всего в дюйме от него? Часто простейшие случайности влияют на историю наций, и именно это произошло той августовской ночью, когда Лютиен, выйдя к конюшням из Дома Бедвиров, обнаружил Этана, седлающего коня, с седельными вьюками, набитыми едой.

Лютиен подошел к брату, разглядывая его с любопытством, в котором читался очевидный вопрос.

— Меня отсылают прочь, — ответил Этан.

Лютиен, казалось, не понял.

— Я еду на юг, — продолжал Этан, с отвращением выплевывая каждое слово. — Отправляюсь вместе с солдатами короля в Гасконь сражаться на стороне гасконцев против королевства Дария.

— Благородное дело, — ответил Лютиен, слишком подавленный, чтобы осознать его слова.

— В качестве наемника, — огрызнулся Этан. — В качестве наемника для короля, не признающего законы.

— Тогда к чему ехать?

Этан перестал завязывать сумки и скептически посмотрел на своего наивного юного братца. Лютиен пожал плечами, все еще не понимая.

— Потому что эрл Бедвидрина приказал мне поехать, — внятно и медленно произнес Этан, возвращаясь к своему занятию.

Лютиен продолжал растерянно глядеть на брата.

— Я прославлю нашу семью и весь Бедвидрин, как сказал Гахриз, — продолжил Этан.

Лютиен кивнул, сперва позавидовав, что Гахриз отдал предпочтение старшему сыну в столь славном деле.

— Не лучше ли было взять «Ослепительный», если ты отправляешься во славу Дома Бедвиров? — спросил он, заметив ничем не примечательный меч, болтавшийся в ножнах у пояса Этана.

— Как ты можешь быть настолько слепым? — поразился Этан, Лютиен поморщился.

— Гахриз отсылает меня, — продолжил старший сын. — Следуя советам, нашептанным Обри, Гахриз посылает меня на смерть.

Будничный тон Этана потряс Лютиена больше, чем сами слова. Он грубо схватил брата за плечо и повернул к себе лицом.