– Будет улыбка, ваша милость! Да я…

– Замолчи. Выезжаем послезавтра. Утром. Иди наконец.

Дорога однотонной лентой тянулась к горизонту. Если не оглядываться, то кажется, что этот путь существует лишь впереди, сзади ничего нет. Достаточно смотреть прямо перед собой, внимательно изучая каждый поворот, – и прошлое исчезает. Человек без прошлого превращается в чистый лист бумаги, на котором еще ничего не написано и можно изобразить все что угодно. Главное – не думать ни о чем, кроме коричневой дороги, по которой шагаешь. Прошлого нет, а будущее совершенно ясно.

Однако Виктор не мог не думать. Его терзали заботы. Он трясся в повозке, смотрел вперед, но дороги не видел. Вместо нее перед его мысленным взором вставали события последних двух дней, а особенно – полная впечатлений очередная встреча с богом войны, которому Антипов доложил о том, что не смог приобрести учителя.

«Что делать дальше? – размышлял неудавшийся воин, одновременно передразнивая вопрос Ареса. – Да то, что получится! Подумаешь, не могу пока что приступить к тренировкам. И из этой мелочи кое-кому нужно было раздуть целое дело, господин Шерлок Холмс! Сил у Ареса нет, видите ли. Толчок ему нужен. Существенный. От единственного жреца, с которым у него связь… Победа ему требуется… в его честь к тому же. Вот странный товарищ. Откуда я ему возьму эту победу? С Терроком подерусь, что ли? Много богу войны будет толку от мордобоя. Вообще любопытно, сколько воинов мне нужно одолеть, чтобы образовался этот самый первый толчок? И еще более любопытно: каким это образом я сумею победить столько? Да еще в честной схватке. Нет, конечно, я смогу одержать верх над профессиональными солдатами, но только если сядем в лото играть. Интересно, здесь играют в лото? Ну почему мне не достался какой-нибудь покровитель любви, а прямолинейный бог войны? С покровителем любви, а еще лучше – с покровительницей, я бы точно поладил».

Сразу после разговора с бароном Виктор направился к лекарю. Не потому, что очень уж плохо себя чувствовал, а потому, что ему хотелось многое разузнать, а также наладить хорошие отношения с представителем местной медицины. Мало ли что случится. У Антипова безалаберность временами удивительным образом сочеталась с практичностью.

Бывший студент, конечно, неоднократно встречался с врачами на протяжении своей жизни в прежнем мире. Он даже делил их на две условные категории: на тех, кому нет никакого дела до него лично, но есть дело до его болезни, и на тех, кому наплевать и на то и на другое. Виктор очень уважал первую группу из-за их искренности. Если доктор не болтает о том о сем, а задает вопросы по существу и не позволяет себя сбить, – вот это хороший специалист. В конце концов, трудно ожидать, что кому-то из незнакомых людей будет интересна личность Антипова. За исключением психиатра, возможно. А вот если врач встречает тебя широкой артистической улыбкой и начинает обсуждать погоду, природу, последние политические события и масть своего кота-переростка, живо интересуясь взглядами пациента на означенное и явно пытаясь произвести хорошее впечатление, то все, это – вторая группа. Данный врач держится на плаву именно вследствие этого самого хорошего впечатления, а не из-за своих профессиональных качеств. Виктор не переставал удивляться, почему у второй категории докторов всегда полный аншлаг. Отчего люди смотрят не на результаты, а на вывеску? Загадка.

Лекарь замка, щуплый старичок со странным именем Паспес, полностью соответствовал первой категории. Он так зыркнул на посетителя, что у Виктора моментально отпало желание не только говорить о чем-то постороннем, но и жаловаться на здоровье. Однако Антипов был не из тех, кто так легко отступает от своих планов.

– Здравствуйте, господин Паспес, – вежливо поздоровался бывший студент. Врач замка занимал не самую высшую ступень в иерархии, но стоял гораздо выше подмастерья лесоруба.

Тот, одетый в поношенную синюю куртку, штопанную уже много раз, еще более недобро посмотрел на сына лесоруба и пробурчал, не вставая из-за высокого стола, за которым сортировал травы:

– Ты кто такой? Зачем пришел?

– Я – Ролт, сын лесоруба Кушаря, – охотно ответил Виктор, чувствуя себя как двоечник, выпрашивающий академ у сурового декана, – меня послал господин барон. Потому что здоровье не очень.

Дело происходило в том же донжоне, только в комнатке, расположенной в полуподвальном помещении. Лекарю принадлежало то ли три, то ли больше комнат, Антипов еще не разобрался с их количеством. По крайней мере, он прошел через одну, чтобы оказаться в каморке, уставленной многочисленными кастрюлями и плошками и украшенной связками трав. Некоторые плошки, очевидно, были недавно сняты с огня, потому что их содержимое еще дымилось. Запах представлял собой нечто непередаваемое, одновременно бодрящее и наводящее на мысли о бренности всего сущего. Из комнатушки вела еще одна дверь. Закрытая.

– А что со здоровьем? – поинтересовался доктор, оглядывая Виктора с ног до головы. – Все на месте, ран не вижу, ходить можешь…

«Ходить могу – значит, здоров, – подумал Антипов. – Слава Гиппократу!»

– У меня с головой проблемы, – ответил он. – Господин барон даже за нерта принял…

Фраза была глубокомысленной и удачной. По крайней мере, бывший студент на это надеялся. При счастливом стечении обстоятельств он мог заодно узнать, кто такие нерты.

– То, что проблемы с головой, я и так вижу, – неожиданно отозвался старичок. – Вошел без стука, не поклонился, словно дворянин, говоришь странно: «У меня здоровье не очень», «проблемы»… Уважаемый Ролт, если ты, конечно, на самом деле Ролт, дети лесорубов так себя не ведут и не говорят. И даже если знают, что такое «проблемы», то слов таких не употребляют. Но и на нерта ты не похож. Они – другие.

«Прокол, – не заставила себя долго ждать очевидная мысль. – Причем прокол за проколом. Получается, что все это время я вел себя совсем необычно для крестьянина? И всем остальным это было ясно! Почему же они никак не реагировали? А… понял. Они знали, что Ролт – дурачок. Да-с, господин Юнг, похоже, людей, знакомых с сыном лесоруба, чудачествами не удивишь. Другое дело – почтенный доктор…»

– А… почему не похож на нерта, господин Паспес? – Хитрый Виктор решил убить одним ударом двух зайцев: получить информацию и отвлечь внимание лекаря от щекотливой темы.

– В глазах нерта – безумие, – пробурчал старичок. – Даже если они пытаются притворяться обычными людьми, этого не скрыть. Так что у тебя за «проблемы», Ролт?

Виктор вздохнул. Это не был вздох разочарования – скорее радости. Ему нравилось постоянно рассказывать одну и ту же байку по поводу упавшего дерева, потому что он мог бесконечно улучшать ее. И сейчас новая, более красивая история полилась на благодарного слушателя. Из нее выходило, что дерево рухнуло не просто так, а в тот момент, когда он растерялся, увидев тропу, оставленную врагами. Иными словами, не просто получил производственную травму, а пострадал, защищая замок! Лекарь красочное повествование «съел», почти даже не подавившись, разве что хмыкнув пару раз.