Карета остановилась точно напротив ворот постоялого двора. Слуга в светлом одеянии спрыгнул с запяток и поспешно распахнул двери. Оттуда степенно вышел человек среднего роста с каштановыми волосами, небольшим носом и слегка мечтательными глазами. Он был в белой мантии и зеленом шарфе. Всадники моментально спешились. Они взяли пассажира кареты в полукруг, а слуга начал барабанить в дверь.

Но еще до того, как раздались первые удары, воины барона, бывшие во дворе, пришли в движение, сгруппировавшись около главного входа. Однако Алькерт, находящийся там же, поспешил успокоить их и знаком показал, чтобы ворота открыли. Один из воинов, не дожидаясь привратника, поспешил исполнить приказ. Ворота распахнулись, и жрец в сопровождении охранников величаво вошел внутрь.

– Ваша благость! – Барон приветливо протянул руки и расплылся в фальшивой улыбке. – Какая честь для меня! Проходите, прошу вас, располагайтесь. Чем могу быть полезен?

– Рад видеть вас, господин барон, – важно ответил жрец. – Меня привело к вам небольшое дело, которое не терпит отлагательств. Именно поэтому я прибыл сам, а не вызвал вас для беседы, молитв и покаяний.

Виктор ощутил, как напряглась фигура Алькерта после того, как последнее слово было произнесено. Но выражение лица оставалось радушным.

– Конечно, конечно, ваша благость. Можете мной располагать. Не угодно ли пройти в кабинет? Там никто нам не помешает. Я немедленно распоряжусь доставить обед.

– Сейчас не надо обеда, барон. – Голос Аренеперта был официален и сух. – А в кабинет, конечно, пройдемте. Мои люди подождут меня на улице. Дело не займет много времени.

Виктор безумно хотел услышать, о чем же они будут говорить. Но, к сожалению, и жрец, и барон вскоре скрылись из виду.

«Эх, если бы меня поместили в комнату над бароном, уж как-нибудь исхитрился бы подслушать, – подумал Антипов. – Пол бы разобрал, что ли…»

Между тем оба бывших объекта наблюдения поднялись по лестнице и очутились в личном помещении ан-Орреанта. Аренеперт отказался присесть на стул, а остался стоять, заставив стоять и собеседника. Он был полон решимости как можно быстрее покончить со всем этим.

– Господин барон, не изменили ли вы своего решения не передавать церкви спорные холмы под виноградники?

– Ваша благость, я с удивлением узнаю, что мои исконные земли оказываются спорными. – Лицо барона выражало изумление – такое же фальшивое, как и его улыбка.

– Значит, не изменили… ну хорошо. – Жрец не двигался с места, а изучающе смотрел на собеседника. – Господин барон, если вы отказываетесь идти на сотрудничество в этом деле, то не пойдете ли в другом? Поверьте, это не только в наших, но и в ваших интересах.

– Я выполню все, что потребует храм великого Зентела. – Алькерт театральным жестом приложил руку к груди. – И что не пойдет во вред моим владениям, конечно.

Жрец сделал вид, что не заметил оговорки. Умение не замечать очевидных вещей – великое искусство, требующее незаурядной наблюдательности и быстрой реакции, чтобы не быть застигнутым врасплох. Аренеперт обладал и тем и другим.

– Нам нужен кое-кто, господин барон. Один человек. И думаю, что вопрос с виноградниками был бы улажен, если бы вы нашли нам этого человека.

– Какой человек? – На этот раз Алькерт удивился вполне искренне.

– Какой-нибудь, кто подходит под описание… – Жрец сделал многозначительную паузу. Мечтательность уже давно ушла из его взгляда, осталась лишь жесткая холодность.

– А… ваша благость, могу ли я ознакомиться с описанием? – осторожно уточнил барон. Он был не прочь оказать услугу церкви Зентела, но не очень-то верил в то, что это не потребует жертв с его стороны.

– Мошенник, вор, прелюбодей или убийца, – медленно сказал жрец, пытаясь уловить малейшее изменение эмоций собеседника. – Но необходимо, чтобы эти качества проявились в нем в последние несколько дней.

– Мошенник? Убийца? – Брови Алькерта поползли вверх. – Боюсь, что здесь не могу вам помочь. Хотя и рад бы. Таких нет в моем замке. Может быть, в деревнях поискать…

Аренеперт задумчиво посмотрел на свой шарф. Его тяготила необходимость так долго что-то объяснять непосвященному, но дело того стоило. Жрец убеждал себя, что таким образом не только пытается найти подходящую кандидатуру, но и дает барону шанс. Совершает доброе и человеколюбивое деяние по отношению к собеседнику. Найти оправдание поступкам просто – нужно лишь, чтобы эти поступки были совершены оправдывающим.

– Господин барон, я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. У нас сложное положение. По сути, сейчас меня устроит любой человек, который внезапно проявил бы некоторые странности в указанный промежуток времени. У вас есть такой на примете?

Ан-Орреант хотел было вновь ответить отрицательно, но вовремя спохватился. И если бы его сейчас видел Виктор, то ни за что не поставил бы на то, что барон думает о своем лакее-распорядителе, менестреле или о ком-то из десятников. Алькерт думал именно о нем, о сыне лесоруба. Слишком уж заметной фигурой стал Ролт.