– Господин лекарь, это – наш старинный семейный рецепт, который достался еще от прабабки. Чтобы кестр помог при ранениях, его нужно собирать ранней весной, в первую неделю после появления ростков. А иначе – бесполезно. Ведь правда, отец?

Кушарь порывался что-то сказать, но подавил это желание и лишь кивнул, изумленно глядя на Ролта.

– И что, ты пьешь этот самый отвар из ростков кестра? – скептически поинтересовался Паспес.

– Да, господин лекарь, – прошептал Виктор. – Хотя его осталось очень мало. Дня на два-три еще. Но пока не помогает. Думал, что ваше лекарство лучше поможет.

– Ну-ну. Полагаю, что узнаю о результатах. Буду очень удивлен, если выяснится, что у кестра есть новые свойства… – Гость слабо улыбался тонкими бледными губами, словно услышал не очень смешную, но в целом хорошую шутку.

«Конечно, господин Авиценна, ты будешь удивлен, это я тебе гарантирую, – принялся размышлять Виктор. – Причем сразу не поверишь, разумеется, – ведь явно не дурак. Да и какая разница, веришь ты мне или нет! Ведь опровергнуть-то меня можно только одним способом – проверить эти самые ростки. Но у тебя они вряд ли есть, а у меня через пару дней все якобы закончатся. И будем ждать весны. А до нее еще дожить нужно, чтобы собрать ростки в первую неделю после их появления. Байка о кестре сработает как надо, я буду вне подозрений. И интерес к моему чудесному исцелению через месяц пойдет на убыль. А по весне обо мне уже все забудут. Так что проверять можешь сколько душе угодно. Время работает на меня».

– А если я сумею быстро выздороветь, господин лекарь, это же поможет вам… в вашем нелегком труде?

– Конечно, Ролт, конечно. – Паспес теперь открыто посмеивался над мыслью о том, что кестр может влиять на скорость заживления переломов.

– И тогда… вы пойдете мне навстречу?

– На какую встречу, Ролт? – не понял посетитель.

– Научите читать и писать?

Паспес, не переставая улыбаться, погладил свою жидкую бородку:

– Если ты быстро выздоровеешь, то обещаю.

Луч солнца, проникнув через витражи, осветил полоску пыли неподалеку от чьей-то белоснежной мантии. Главный жрец Зентела в Парреане отодвинул стул с резной спинкой и встал из-за стола. У него была привычка расхаживать взад и вперед, когда он принимал какое-то важное решение. Подчиненные, оставшиеся на своих местах, молчаливо следили за ним.

– Итак, высокочтимые, – Аренеперт старался говорить громким, уверенным голосом, – у нас имеются три кандидатуры: ан-Кесер, ан-Киала и ан-Орреант. Первый отхватил кусок земли у соседа, второй получил большую прибыль – подчиненные ему купцы успешно торгуют полотном, а третий готовится выдать дочь замуж и, как мне сообщили, приобрести контроль над частью тракта. Конечно, это все не то, что хотелось бы иметь, но больше у нас ничего нет. К тому же со всеми тремя у церкви в Парреане есть неурегулированные вопросы… материального характера. Это и явилось той причиной, по которой мы остановили выбор на этих троих… по совету уважаемого Туунера.

Слушатели мерно кивали вслед за словами главного жреца. Каждый из них знал, что, конечно, могли бы найтись кандидаты и получше, но они приняли решение совместить приятное с полезным и получить прибыль в любом случае.

– Высокочтимые! – продолжал Аренеперт. – Нам нужно выбрать из них лишь одного и сначала покончить с ним. Его благочестие не позволит сразу же напасть на двоих… вы знаете правила. Да и силы наши ограниченны, еще неизвестно, какое войско даст граф. Так что один! Только один! И мой вопрос – кто? Кем будет этот один: ан-Кесером, ан-Киалой или ан-Орреантом?

– Ваша благость, – подал голос Нуараа, внимательно взирая на главного жреца маленькими глазками, – а кто из них самый слабый? Ну в военном смысле.

– Ан-Киал, конечно. У него и стена пониже, и меньше сотни бойцов. С ним будет легко справиться. А самый сильный – ан-Орреант. Крепкий орешек. Практичный хозяин.

– Тогда, может, ан-Киалу выберем, ваша благость? Чтоб уж наверняка. – Нуараа прищурился, словно кот в ожидании вкусной кормежки.

– Можно и его. – Аренеперт замедлил свой шаг. – Еще мнения будут?

– Я бы предпочел ан-Кесера, ваша благость, – заметил толстяк Сарек. – Его владения примыкают вплотную к землям храма. Если часть из них перейдет к нам, то никто не станет особенно возражать…

– Да… пожалуй… в этом что-то есть… Туунер, вы что думаете?

– Ан-Орреант, ваша благость. – Пожилой посвященный третьей ступени говорил с легкой одышкой. – Только он, и никто иной.

– Почему? – удивился Аренеперт. Остальные также изумленно взирали на автора неожиданного заявления.

– Потому что он сильнее всех, ваша благость. Пользуется авторитетом. Большим авторитетом! И кто знает, когда еще выпадет возможность с ним так просто покончить. А остальные – так, мелочь. Если бы не нежелание Главного Храма, мы бы уже давно прибрали их к рукам. А вот ан-Орреант – другое дело. Я предлагаю уничтожить сильного и дальше жить со слабыми. Будет хорошим уроком для остальных.

Виктор распахнул дверь дома и шагнул за порог. Светило яркое солнце, в воздухе витали знакомые запахи, а по улице, как обычно, бегали дети. Срок болезни благополучно истек. Пришло время для полного выздоровления.

Бывший студент вышел со двора и направился вдоль домов. Он пытался идти небыстро, словно с трудом, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Но с этим явно ничего не получалось – на него было устремлено множество глаз с таким выражением, будто люди увидели привидение.