– Смотри сюда, – сказал Ереа, засовывая руку под плащ и вытаскивая на свет божий два небольших кошеля. – Вот этот принадлежит десятнику Нурии, а вот этот – Нарпу. Он ведь твой приятель, не так ли?

Антипов недоуменно взирал на позвякивающие мешочки.

– Они дали мне их на хранение на случай, если с ними что-нибудь произойдет, – пояснил перекупщик. – Я обслуживаю твой десяток. Поэтому если ты отдашь деньги, а сам погибнешь при штурме, который начнется, наверное, завтрашним утром, то я передам все Кушарю. До последней монетки!

– Но… ведь за хранение тоже нужно платить? Или как? – Виктор задал вполне логичный вопрос.

– Не нужно, – покачал головой Ереа, пряча кошели куда-то в глубь плаща.

– А…

– Моя выгода в том, – опытный торговец опередил вопрос новобранца, – что если наш отряд будет разбит, то я брошу все свои вещи, кроме этих монет, заберусь на самую быструю лошадь и поскачу в замок так, что меня никто не догонит. И вот тогда, если потеряю весь скарб, то возьму треть от всех спасенных денег. Так все мы делаем, Ролт. Согласен?

– А если мы победим?

– Получишь все назад. Или Кушарь получит – это уж как кости лягут.

– Слушай, а бумагу ты можешь сохранить? И книгу…

– Книгу? – удивился Ереа, отчего его маленькие овальные глазки превратились в круги, умудрившись нисколько не увеличиться.

– Да, мне ее дал господин лекарь. Если что, вернешь ему?

– Хм… ну давай сюда свою книгу. Но только я ее спасать не буду. Спасаю только деньги! Ну или еще драгоценности…

Виктор к этому времени уже умудрился выучить почти все буквы и даже немного почитать. У него получалось пока не очень хорошо, но он рассчитывал на отличный результат в самом ближайшем будущем.

Когда Антипов заключал сделку с перекупщиком, в самом просторном деревенском доме, в котором обосновался барон ан-Орреант, состоялась любопытная беседа. Знай предприимчивый сын лесоруба, что там будет обсуждаться его судьба, – непременно решил бы подслушать. Но, к счастью или к несчастью, он ничего такого не знал. Вообще же Виктор нисколько не осуждал тех, кто подслушивает из чувства самосохранения. Он даже думал, что когда-нибудь, возможно, станет большим человеком и тогда его самого захотят подслушивать. Отличный способ держать себя в тонусе! Ведь, подозревая подслушивание, человек должен изрекать более мудрые и глубокие вещи, чем обычно, чтобы недруги не разочаровались в нем.

В доме между тем беседа шла своим ходом.

– Так что, Ролт быстро учится? – спрашивал сидящий на скамье Алькерт у Нурии, стоящего перед ним. – И гонцы – тоже его заслуга?

– Да, ваша милость, – отвечал десятник. – Иногда я на него сержусь… гм… даже очень, но в целом он молодец. Будет толк из парня!

– Н-да… – По тону барона невозможно было понять, приятно ему это известие или вовсе даже нет. – Ну что же, тогда пусть идет на стены вместе с твоим десятком. Не буду переводить такого молодца в другой отряд.

– Но, господин барон, он же не готов! – Нурия никак не ожидал, что хозяин так решит поступить с новобранцем. Это было очень нетипично для рационального ан-Орреанта. – Поставьте его в группу поддержки. Пусть он возьмет башенный щит или держит лестницу. Или хотя бы приставьте к тарану.

– Твой десяток всегда штурмует стену, – медленно ответил Алькерт, недовольный строптивостью подчиненного, – так будет и на этот раз. Ролт в твоем десятке. Ему там самое место. И все! Больше не хочу об этом говорить.

Нурия вышел обескураженный. Он теперь отчетливо понимал, что барон хочет избавиться от сына лесоруба и сделать это так, чтобы его смерть не привлекала особенного внимания. Идеальный способ – от руки противника. Но десятник-то – командир! И он не может позволить, чтобы его подчиненные шли на верную гибель. Нурия хоть и не был дворянином, но был человеком воинской чести. Ему совсем не нравилась мысль, что новобранец должен умереть. Если барону так нужна жизнь Ролта, то пусть делает все по правилам, чтобы ни у кого не было сомнений в вине лесоруба. Как в прошлый раз – с приговором многие согласились, но потом-то барон сам даровал прощение. И сейчас никакой вины на Ролте нет. Солдафон Нурия терпеть не мог интриг любого вида, даже если они исходят от непосредственного начальства. У Алькерта в замке была практически абсолютная власть, но она держалась лишь на согласии подчиненных с его политикой. А подчиненные, великолепные бойцы, тщательно выпестованные самим же господином бароном, имели собственное мнение по многим вопросам. Убить врага, пограбить и пожечь крестьян противника – это они с радостью. Но отдать своего без всякой вины… это почти то же самое, что лишиться законной доли добычи! Дружина не любит подобных шуток.

Поэтому Нурия первым делом отправился на поиски Ролта. И разумеется, быстро нашел его. Гроза вражеских гонцов безмятежно валялся на охапке сена под каким-то деревом. Лежа на спине, он держал в руках свою новую куртку и внимательно рассматривал крепление пластин к коричневой коже.

– Вставай! – закричал Нурия еще издали. – Чего разлегся?!

Виктор сначала даже не понял, что обращаются к нему, но, увидев разгневанное лицо десятника, резво вскочил на ноги.

– Что ты лежишь без дела?! – набросился на него Нурия. – Рано тебе прохлаждаться!