Темнеет, дело движется к вечеру, но лейтенант решается спуститься еще раз и, как выясняется, не зря Недалеко от того места, где покоятся «Жигули», он находит останки мотоцикла. Здесь поначалу везет меньше. Падение с высоты, взрыв и пожар почти полностью уничтожили мотоцикл. К счастью, огонь наполовину пощадил табличку с государственным номером. Оставшихся двух букв достаточно для того, чтобы искать владельца мотоцикла на побережье, а сохранившиеся две цифры делают эти поиски вполне реальными.

Снова сижу за столом в кабинете шефа. Белопольский стоит у окна, со стороны кажется, будто он что-то пытается рассмотреть сквозь залитые дождем стекла. Несмотря на то, что природа вновь ополчилась против населения столицы, настроение у нас приподнятое. Судя по всему, очередная картина второго акта будет последней в этом затянувшемся спектакле. Я пока не знаю, что автор приготовил мне еще один, финальный сюрприз.

Полковник отрывается от созерцания разгульной деятельности ливня.

— Как быстро меняется погода, — говорит он. — Вчера солнце, сегодня дождь… Скорее б уж завьюжило! Люблю зиму за ее постоянство, за размах, за надежность. За то, чего нам так часто не хватает самим. Ну что ж, будем ждать зиму. Кстати, в тех местах, откуда я родом, существует хорошее правило: все важные дела завершать к зиме. Как думаешь, успеем?

Я молчу. Отнюдь не потому, что мой ответ неоднозначен. Просто я суеверен. Не очень. Самую малость.

— Пожалуйста, продолжай, — просит шеф, расхаживая по кабинету.

Ничем иным его возбуждение не обозначено.

— Тридцатого августа днем Никитин пригнал «Ниву» в гараж автобазы проверить двигатель, — говорю я. — Там его и нашел какой-то человек Механик Лефтий, бывший напарник Никитина, утверждает, что этот человек приходил к Никитину и раньше. По словам Лефтия, незнакомец был взвинчен, прямо в гараже они с Никитиным повздорили. Неизвестный обвинил Никитина в «нечистой игре».

— Лефтий употребил именно эти слова? — уточняет полковник.

— Именно. Потом они сели в машину и уехали. Это был Арчил Нодаришвили — Лефтий узнал его на фотографии. Мотоцикл Никитин приобрел у гражданина Гоцирадзе. В числе прочих бывшему владельцу мотоцикла предъявили фотографию Никитина — он указал на нее. Таким образом, предполагаемые действия Никитина обозначаются довольно четко. Я только одного не пойму… Как он решился прийти к нам с контейнером? Там ведь целое состояние!..

Шеф раздумывает.

— Жертвуй меньшим, чтобы заполучить большее, — объясняет он. Объясняет ненавязчиво, как бы самому себе. — Через него они выходили за границу? Зачем? Я так думаю, Зазроев исподволь готовил свое бегство. Приближалось возвращение Минасяна. Двоим места на «троне» не было. Один из них должен был исчезнуть, и Зазроев резонно предполагал, что им может оказаться он. А тут «канал» — регулярный, доступный. Услугам, которые оказывал им Никитин, цены не было, а оплачивались они, надо думать, не очень щедро. Никитин же мечтал о главном куше; для этого надо было найти Зазроева, которого он не знал, а пока довольствовался тем, что удавалось урвать. По-видимому, часть ценностей, предназначенных к переправке за границу, не доходила до места и оседала у Никитина — вспомните контейнер. Преступники встревожились. Они послали к нему Нодаришвили — он единственный знал Никитина в лицо, за что и поплатился жизнью. Искать главаря в одиночку наш водитель не решился. Он побоялся открытой конфронтации с хорошо организованной шайкой преступников. Ему надо было действовать наверняка. Вот тогда и возник план, остроумный, дерзкий, — одним словом, в характере Никитина: найти его с нашей помощью. Перед тем как исчезнуть, Нодаришвили успевает сообщить: нечистый на руку «коллега» собирается в путешествие на собственной автомашине — «Ниве» красного цвета; его будет нетрудно перехватить по дороге и призвать к ответу. Под видом Никитина в поездку отправился ты. Оставалось не допустить твоего преждевременного контакта с людьми Зазроева. Это взяла на себя «случайная» попутчица Морозова. Между прочим, я консультировался с юристами — состава преступления в ее действиях нет.

Все это произнесено вскользь, как бы случайно, и я с трудом удерживаюсь от желания немедленно заключить свое начальство в объятия. Не за смысл сказанного. За то, что вскользь.

Шеф делает вид, что не замечает моей радости, которую-то и от человека менее наблюдательного не скроешь.

— А Никитин, — продолжает он, — обеспечив себе стопроцентное алиби — двухнедельную охоту в глухой тайге, — прилетел на место действия, убедился, что его так называемые компаньоны клюнули на «Ниву», и последовал за ними. Остальное, как говорится, было делом техники. Как ему удалось заполучить содержимое сейфа на даче, мы можем только предполагать. Я думаю, Зазроева успели предупредить. Тот, второй, который звонил ему утром семнадцатого. Адвокат смекнул, что серая «Волга» рано или поздно приведет нас к нему, почел за лучшее удариться в бега и угодил прямо в лапы Никитину. Теперь Никитин попытается уйти за границу. И, судя по всему, при первой же возможности. Впрочем, и это пока не более чем предположение…

— …подтвердить которое может лишь один человек, — заканчиваю я.

Полковник кивает. Он знает имя.

В этом месте нас прерывает появление секретарши Белопольского.

— Извините, товарищ полковник, — говорит она. — Звонили из бюро пропусков. Товарищ Лукшин, — обращается ко мне секретарша, — гражданин Никитин просит вас принять его. Секретарша выходит, оставляя за дверью напряженную тишину. Ту самую, которая предвещает взрыв. Решимость покинула меня. Может быть, впервые за последний месяц я не знаю, что делать. Мне сейчас так нужна поддержка, но я не хочу просить ее, боясь выказать свою слабость, а шеф не спешит прийти на помощь.

— Не могу, — с усилием произношу я. — Я сейчас должен говорить с ним, улыбаться, жать руку… Не могу!

Белопольский глядит на меня с неожиданной суровостью.

— Иди, — строго говорит он.

Только-то… Что же, может быть, он и прав. С этим я должен справиться сам.

Возвращаюсь в свой кабинет. Звоню в бюро пропусков, заказываю пропуск. Сажусь за стол, бессмысленно перебираю какие-то бумаги. Сквозь монотонный шум дождя я различаю будничные звуки улицы Шелестят по мокрому асфальту машины, гудит троллейбус, люди торопятся по своим делам, и для того, чтобы так было всегда, мы должны скромно и незаметно продолжать свое дело. Иной раз даже стиснув зубы.