Шрифт:
Зная о былых взаимоотношениях Петра I и Марии Андреевны, стойко жила версия о том, что отцом будущего фельдмаршала был сам царь.
Утренняя прогулка, закончившаяся чаепитием
Однажды утром Румянцев, после того как уже сыграли утреннюю зарю и все уже должны были встать, увидел возле одной из палаток офицера, одетого в длинную ночную рубашку и с колпаком на голове. Это был майор, известный Румянцеву, как не лучший офицер. Майор сначала не видел фельдмаршала, а когда заметил, то хотел юркнуть в палатку, но Румянцев взял его под руку и, задавая разные вопросы, повел по лагерю, который уже давно проснулся.
Затем фельдмаршал привел не знавшего куда глаза девать майора к себе в шатер, где Румянцева ожидали офицеры штаба и генералы, одетые по всей форме. Между тем фельдмаршал не унимался и посадил майора рядом с собой пить чай. Умирая со стыда, майор выпил чаю и лишь после всего этого был отпущен к себе без всякого замечания.
Выигранное пари
Один из офицеров в штабе Румянцева побился об заклад со своими товарищами-офицерами, что назовет фельдмаршала плутом.
За обедом этот офицер по фамилии Замятин сделал вид, что глубоко задумался, чем привлек внимание Румянцева.
– О чем задумался, Замятин? – спросил его фельдмаршал.
– Да, вот, ваше сиятельство, тревожит меня мысль, что человечество делится на две категории – дураков и плутов.
– К кому же ты причисляешь меня? – спросил Румянцев.
– Ну, уж дураком-то вас никак назвать нельзя, – ответил офицер.
Проказа молодого Кутузова
Невинная, в общем-то, проделка другого офицера, служившего в армии Румянцева, едва не стоила тому карьеры.
Речь идет об офицере, который через много лет тоже стал фельдмаршалом, – Михаиле Илларионовиче Голенищеве-Кутузове.
Военная служба М. И. Кутузова была на редкость успешной, а служебные повышения – стремительными. В шестнадцать лет он был капитаном, в двадцать шесть – подполковником, причем последние штаб-офицерские чины получил он на полях сражений, в боях против турок, в армии П. А. Румянцева.
Ничто, казалось, не предвещало какой-либо неприятности по службе, тем более что фельдмаршал весьма благосклонно относился к молодому и способному офицеру. И тем не менее служба Кутузова в армии Румянцева закончилась для него совершенно неожиданно. Сохранились воспоминания однополчанина Михаила Илларионовича о том, как это случилось. Кутузов ко всем своим превосходным качествам был еще и непревзойденным имитатором. Он великолепно копировал жесты, мимику и интонации и товарищей, и начальников.
Будучи человеком веселым и остроумным, однажды он передразнил и его сиятельство графа Румянцева. Главнокомандующему донесли о происшедшем, и самолюбивый фельдмаршал приказал перевести насмешника во вторую, так называемую Крымскую армию, под начало генерал-аншефа князя Василия Михайловича Долгорукова.
Шутник, хотя и был отослан за тысячу верст, но все же оставался в зависимости от Румянцева, так как Крымская армия была у него в подчинении. Наушники могли оказаться и здесь, и с тех пор Кутузов стал осторожен в высказываниях и более, чем прежде, скрытен.
Впрочем, и эти качества были небесполезны для будущего полководца.
Напоминание о гордыне и суетности
Рассказывали, что в петербургском дворце Румянцева, в самом роскошном зале, который сравнивали по богатству убранства с дворцом Екатерины II и с дворцом Людовика XIV, стояло несколько дубовых, грубо обтесанных стульев.
Когда кто-либо спрашивал Румянцева об этом, то он отвечал:
– Если пышное убранство моего дворца заставляет забыться и подумать, что я превышаю окружающих меня, то эти стулья всегда напоминают мне, что я такой же человек, как и они.
Григорий Александрович Потемкин
Звонари и кобзари
В мае 1709 года Петр I разгромил Запорожскую Сечь за помощь ее казаков гетману Ивану Мазепе. Бежавшие с татарами, союзниками Мазепы, запорожцы организовали под Херсоном, на территории Крымского ханства, так называемую Алешковскую Сечь. В 1734 году казаки вернулись на Украину и образовали на реке Подпольной Новую Сечь, которая продолжала оставаться гнездом бунтовщиков и очагом восстаний. В июне 1775 года царские войска окружили Новую Сечь и разрушили все укрепления. Потемкин, заселяя Новороссию, открывал там государственные учреждения и, ставя новые гарнизоны, не упускал из виду и бунтовщиков-запорожцев. Однажды, будучи ими весьма недоволен, Потемкин сказал с угрозой одному из атаманов: