В Вегасе день не особо отличается от ночи или, по крайней мере, от вечера. Огни. Бесконечные огни. И темноты слишком мало, чтобы в ней укрыться. Несмотря на толпы народа, несмотря на дождь, на Фремонт-стрит при всем желании не спрятаться.

Джон пытался скрыться.

Он собрал, что имел – все безделушки, все побрякушки, какие только смог найти, и потащил в ломбард, – второй по прибыльности бизнес в Вегасе после казино.

Восемьсот долларов. Джон принес весь свой скарб, и его оценили в восемьсот долларов. Вот что представляет собой человек: попадая по-крупному, узнаешь, сколько стоит твоя жизнь. Восьмисот долларов не хватит даже на приличные похороны.

Поэтому Джон ничего не стал продавать. Не стал закладывать свою гордость. Все, что теперь имелось у него за душой, – хлам, стоимостью в восемьсот долларов.

Нужно срочно убираться из города. Направившись к своему «мустангу», он увидел здоровенного мужика, похожего на бандита, который околачивался возле машины. Может, этот громила неровно дышит к «мустангам»?

Может быть.

Но, скорее всего, он работает в отделе доставки у франтоватого мистера Веши. Джон не горел желанием выяснять, так ли это, и дал деру.

Носиться туда-сюда по Фремонт-стрит – довольно глупое занятие. Находился бы он сейчас около «Юнион Плаза», сел бы в поезд и… Но в таком случае пришлось бы оставить «мустанг». Об этом и речи быть не может. Ладно, на время нужно затаиться, а потом…

Черт! Что это? Еще один бандюга. Или тот же самый? Или это у Джона паранойя?

Нет, здоровяк следит за ним, точно.

Головной болью свербил в мозгу сумасшедший план: убрать бандита, залезть в «мустанг» и смыться из города. Не слишком хороший план. Уж очень прост, но должен сработать.

Может быть.

Если только удастся выполнить первый пункт.

Может быть.

Джон решил срезать, нырнув в проход между домами. Это была ошибка. Там оказался тупик. Им снова овладела паника. Он развернулся и пошел обратно к улице. Дойдя до начала прохода, Джон почувствовал удар в грудь. То ли кирпичом, то ли свинцовой трубой. На самом деле – кулаком. От удара Джона швырнуло назад.

Гигантские руки – бандитские – подняли его за плечи и вмазали в стену дома. У Джона перехватило дыхание. Он ловил воздух ртом, затем глубоко вдохнул, заглатывая дождь вместе с воздухом. В голове у него билось и кричало: «Не надо было убегать! Не надо было убегать!»

Как будто единственное, чего ему не следовало делать, так это убегать.

И другой голос: «Я хочу получить мои деньги».

Джон попробовал шевельнуться. Запястье сильно придавлено к стене. Впечатано в стену. Пальцы расставлены и расплющены. Ему показалось, что еще секунда – и кисть отлетит от руки.

И снова голос: «Я хочу получить мои деньги».

Звук – словно звякнул металл. Краем глаза Джон увидел, как блеснуло лезвие выкидного ножа. Блеснуло и пропало. А потом пальцы Джона обожгло белым огнем. Он закричал. Ночь погрузилась в кромешную тьму. Такое в Вегасе случается нечасто.

И снова в постепенно исчезающем мире: «Я хочу получить мои деньги».

Джон смахнул воду с лица и посмотрел на свою левую руку. С розоватых обрубков безымянного пальца и мизинца струился красный ручеек, тут же растворявшийся в потоке воды из душа.

Спальня Грейс. Джон вытерся и натянул джинсы. Затем достал из сумки свежую рубашку, подошел к зеркалу и, перебинтовав руку, начал застегивать пуговицы.

В зеркале он увидел Грейс – она стояла в дверях, с интересом наблюдая за ним. Он стал возиться с пуговицами медленнее, даже попыхтел немного, дав ей возможность вдоволь насмотреться. Грейс вошла в спальню. Она успела переодеться – теперь на ней было легкое золотистое платье, в руке она держала бокал с лимонадом.

– Подумала, может, после душа ты захочешь выпить чего-нибудь холодненького.

Джон взял бокал и сделал большой глоток. Прижав ледяное стекло ко лбу, блаженно застонал:

– Ух, хорошо! Спасибо.

– Не за что, ты же гость. – Грейс сидела на краешке кровати, вызывающе раздвинув ноги.

Джон улыбнулся:

– Наверное, живя в таком огромном доме, ты должна чувствовать себя очень одинокой.

– Так и есть.

– А чем ты занимаешься?

– Чем придется. То одним, то другим. Главным образом гадаю, предсказываю судьбу.

– Где ты этому научилась?

– У моего отца. Он был шаманом.

– Знахарем?

– Белые люди любят придумывать всему свои названия, мы так не говорим.

Джон пожал плечами.

– Неплохой дом для дочери шамана. Ты, должно быть, чертовски хорошая гадалка.

Грейс наклонилась вперед. Вырез ее платья скользнул вниз, частично обнажив упругую грудь.

– Подойди сюда.